?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Cortos 36 (Ингрид)

Член ЕФА

"Есть на «Мосфильме» такой режиссер-продюсер – Иван Соловов. Прославился тем, что ни разу никому не заплатил обещанную зарплату. Да и вообще редко снимал что-то. Вернее снимал часто, но в свет это никогда не выходило – один-два съемочных дня и «деньги кончились». Хотя поначалу даже громкие премьеры в Кремле устраивал. А потом вообще всё стало проще – взял несколько миллионов от государства на кино/сериал и благополучно забыл об этом. Один мой знакомый режиссер всё удивлялся – «как это ему еще деньги дают?» (заметьте – не «как этого его еще не посадили?» – такие вопросы перестали задавать уже лет 10 назад). Так вот на прошлой неделе его посадили. Взяли под стражу прямо в зале суда. Вопрос – скоро ли отпустят (предыдущий срок – 5 лет - за аналогичное преступление ему дали условно).
.............................
"Несмотря на мягкий приговор, комфортные условия отбывания срока наказания (поселение в Кинешме, работа в местном драматическом театре[12], лечение в городской больнице) и новые уголовные дела, Соловов рассчитывает на УДО [13]. В 2014 году суд отклонил прошение режиссёра об УДО, поскольку не были выполнены необходимые для этого условия: деятельное раскаяние и возмещение ущерба потерпевшим. Так, в пользу истца на 27.10.2015 принудительно переведено всего 0,17% от суммы ущерба (около 150 тыс. из почти 86 млн руб.) Второе прошение было подано в 2015 году, но после первого заседания режиссёр перестал являться в суд, ссылаясь на приступ остеохондроза, а впоследствии и вовсе забрал заявление на УДО. В октябре 2015 года Соловов был этапирован из колонии в Кинешме в Москву в Бутырский следственный изолятор для дачи показаний по новому соединённому уголовному делу.

Новое уголовное дело было возбуждено в 2015 году главным следственным управлением Москвы и рассмотрено Басманным районным судом по заявлениям ПАО МДМ банк и Транскапиталбанк[14]. В ПАО «ТрансКапиталБанка» был получен кредит на сумму 25 000 000 руб. под залог кинооборудования и земельного участка в Пушкинском районе Московской области[15]. Впоследствии выяснилось, что кинооборудование неликвидно, а на земельный участок отсутствует покупатель. В свою очередь, был взят у МДМ-банка кредит на покупку моторной яхты, которая потом бесследно исчезла с итальянской верфи и в порту приписки не регистрировалась[15]. При попытке взыскать долги с поручителей выяснилось, что ООО "Кинокомпания Ментор-Синема" находится в предбанкротном состоянии и часть долга была выплачена "Юнигруп Энтерпрайз ЛТД", которая по договорённости с банком за эти деньги принимала часть долга Ивана Соловова.

12 июля 2016 года Басманный районный суд Москвы вынес приговор Ивану Ивановичу Соловову, по которому он был осуждён за мошенничество в сфере кредитования в особо крупном размере на 6 лет лишения свободы в колонии общего режима[16]. В октябре 2016 года Соловов предпринял попытку обжалования приговора в Московском городском суде, но приговор был признан справедливым, а жалобы оставлены без удовлетворения [17]. Повторное обжалование в кассационной инстанции Мосгорсуда в феврале 2017 года также подтвердило законность принятых постановлений и справедливость наказания[18]. Таким образом, в настоящий момент в отношении Ивана Соловова имеется 18 исполнительных производств о взыскании задолженности в пользу физических лиц, юридических лиц и государства[19].

С сентября 2018 года — на свободе.
...................
Ива́н Ива́нович Солово́в (29 октября 1952, Энгельс) — советский и российский кинорежиссёр, продюсер, сценарист, основатель кинокомпании «Ментор-Синема». Автор и режиссёр более сорока документальных и художественных фильмов. Член Европейской Киноакадемии (EFA). Заслуженный деятель искусств Российской Федерации (2006)[2].

Comments

( 47 comments — Leave a comment )
Page 1 of 4
<<[1] [2] [3] [4] >>
klausnick
Apr. 28th, 2020 11:37 am (UTC)
Есть мохнатая рука.
belkafoto
Apr. 28th, 2020 12:18 pm (UTC)
Есть мохнатая рука.
И эти люди учат нас патриотизьму...

"Иван Соловов снимает преимущественно военно-патриотическое кино."
belkafoto
May. 27th, 2020 12:38 pm (UTC)
Но, несмотря на все бури, Ингрид никогда не сомневалась в Роберто, никогда не теряла любви к нему. в конце долгого дня его обаяние, заботливость и незащищенность всегда побеждали ее. И даже больше. По ее мнению, Роберто, о чем свидетельствовали именно все противоречия его натуры, был одним из выдающихся первопроходцев в кино XX века. Она твердо верила в его гениальность. И знала, что он использует тот же документальный метод съемок, что и в «Открытом городе». Она услышала целую историю о том, как создавался этот шедевр. У небольшой группы, снимавшей «Открытый город», почти не было денег. Но идея, захватившая их, основывалась на обжигающей правде их собственных жизней и страстного желания запечатлеть свое время в истории. Они выпрашивали, выклянчивали деньги у кого только можно, а когда дела стали совсем плохи, режиссер заложил свою мебель. Они наняли оператора и группу, которые знали, что шансов заработать больше, чем на пропитание, у них нет. e-reading.club

В конце войны запас кинопленки был так же истощен, как и запас братской любви, и, хотя им периодически удавалось «позаимствовать» пленку у американских военных кинодокументалистов, чаще всего Роберто Росселлини вынужден был покупать рулоны тридцатипяти-миллиметровой пленки у римских уличных фотографов. Это предполагало, конечно, что работать придется с пленкой плохого качества. Именно поэтому некоторые кадры получились мутными. Часто у них не было достаточного освещения, и некоторые сцены смотрелись так, будто съемка велась в пасмурный день. Из-за неисправного записывающего устройства часто пропадал звук, но в те времена Росселлини еще не был твердо убежден в силе разговорного диалога, в том, что он повышает ценность фильма. Он полагал, что публика запоминает то, что видит, а то, что слышит, забывает. Его фильм черпал силы в несокрушимой способности итальянцев к возрождению. И проявлялась она в городе, лихорадочно ожидавшем откровения, которое объяснит и его отчаяние, и его надежду на новый подъем. В фильме, сделанном задолго до того, как Роберто встретил Ингрид Бергман, присутствовало одно странное обстоятельство. Первым, на что она обратила внимание, когда смотрела «Открытый город», было упоминание ее имени и фамилии: Ингрид звали лютую немку, а Бергманом оказался капитан СС. e-reading.club

Двое мужчин, которых Роберто пригласил сниматься еще в Салерно, вместе с остальными «любителями» таскали тяжести. Они понятия не имели, что одного из них Роберто собирался использовать в качестве моего партнера. Роберто сказал мне: «Теперь видишь, почему я беру любителей. Пригласи я актеров, стали бы они таскать такую поклажу?» Оба молодых парня были рыбаками. Они думали, что и в фильме станут изображать рыбаков. Роберто давал им самую разную работу, а сам внимательно наблюдал за ними. Сначала он думал, что для главной роли подойдет тот, что повыше и посимпатичнее. Но в конце концов сказал мне: «Пожалуй, твоим партнером будет тот, что пониже. Он поумнее». e-reading.club
belkafoto
May. 27th, 2020 12:43 pm (UTC)
В отчаянии она набросала письмо отцу Донсюру, французскому священнику, бывшему консультантом в «Жанне д’Арк». Она испытывала к нему самое глубокое уважение. «Стромболи, 1 мая 1949 г. Дорогой отец Донсюр! Как глубоко я обидела и разочаровала Вас. Что стоят теперь Ваши теплые слова обо мне? Когда люди хорошо о тебе думают, их любовь возвышает. Тем больнее потом чувствуешь свое падение. Среди слухов, сплетен, распространившихся сейчас по всему свету, немало выдумки и лжи. Но есть и правда. До сих пор не могу прийти в себя от того, что мои поступки стали достоянием прессы, что все, что я делаю или говорю, включая телеграммы и телефонные звонки, передается в газеты. Я прекрасно представляю, как страдает мой муж, как я обидела и унизила их обоих; и его, и Пиа. Да, это правда, я попросила своего мужа о разводе. Думаю, гораздо лучше и честнее сказать ему об этом сразу. Мне никогда не приходило в голову, что, делясь с ним своими мыслями, я дала миру повод для такого шума. Петер теперь в Италии. Пресса следует за ним по пятам. Я не могу сейчас покинуть остров, чтобы встретиться с ним, из-за ужасных штормов на море. Мое сердце разбито трагедией, которую я принесла своей семье и людям, занятым со мною в фильме. Только сейчас я поняла, как обидела нашу Жанну. Невозможно отрицать все эти слухи, но невозможно и заставить людей уважать тебя. Так трудно сейчас для меня решить эту проблему, так трудно быть у всех на виду. Поэтому я надеюсь, что, если я брошу свою карьеру в кино и вообще исчезну, мне, может быть, удастся спасти Жанну от позора. Я написала мистеру Брину в Голливуд о своем решении. Надеюсь, что фильмы, в которых я снялась, не будут сняты с экрана и люди, участвовавшие в них, не пострадают из-за меня. Со всей любовью, Ингрид». e-reading.club
belkafoto
May. 27th, 2020 12:49 pm (UTC)
Письма от друзей помогали. Но они не могли заставить ее не реагировать на осуждение. Письмо Петера, искреннее, правдивое, отчаянное, огорчило и расстроило ее. Она не находила себе места от сознания того, что все это отразится на Пиа. Она счастливо ринулась навстречу отношениям, которые, казалось, решат все ее проблемы, и оказалась один на один с дилеммой, разрывающей ее сердце. Это был сущий ад. Я столько плакала, что казалось, слез не хватит. Я чувствовала, что газеты правы. Я оставила мужа и ребенка. Я была ужасной женщиной... Но я не представляла, что все так получится. Я написала то самое письмо Петеру, где говорила: «Я не хочу морочить тебе голову. Я не вернусь. Ты никогда не захочешь быть со мною после того, что произошло. Давай подадим на развод». Зачастили телефонные звонки, посыпались телеграммы, и Петер приехал повидаться со мной в Италию. Финалом стала встреча в Мессине, на Сивдшии. А потом начались сложности с Роберто. Как только разбушевались все эти страсти, Роберто совершенно определенно решил не отпускать меня обратно к Петеру. Ни на час, если только это в его силах. Теперь я, конечно, понимаю, что это было глупо. Если бы я встретилась с Петером и мы смогли бы обсудить все как два ответственных человека, скольких переживаний и несчастий мы смогли бы избежать. Роберто с его фантазией вообразил, что Петер может похитить меня навсегда, что мы убежим посреди ночи. Он отказывался поверить, что человек приехал только для того, чтобы поговорить со своей женой, сказать ей: «Давай все обсудим». Возможно, какой-то резон в поведении Роберто и был. Он ведь знал, как я боялась Петера. Он видел все слезы, что я пролила на Стромболи... Все вокруг думали, что я блаженствую, купаясь в любви, а я без конца плакала, потому что меня точило чувство вины. Я была виновата перед всеми, кто писал мне, я погубила их фильм, я погубила себя, моя карьера погублена навеки... Каждый наставлял меня, я терпеливо это сносила и не знала, что же делать дальше... Петер предлагал закончить работу, которой я была связана, а потом вернуться в Америку, где мы могли бы все обсудить. Конечно, исходя из здравого смысла, я соглашалась с этим. Но, увы, во время нашей дневной встречи в отеле в Мессине здравый смысл отсутствовал. Столкновение произошло сразу же, потому что, пока я говорила с Роберто, он приводил одни доводы, когда слушала Петера, тот доказывал другое. Я поняла, что мне не справиться с ними обоими. И я сказала: «Неужели мы не можем сесть втроем и выслушать один другого?» Все это было так ужасно, что не могу вспоминать об этом — я постаралась вычеркнуть это из своей памяти. Наступил вечер, Петер заказал двухкомнатный номер. Поскольку он проделал столь долгий путь из Америки, то, очевидно, имел право поговорить со мной. Поэтому мы поднялись к нему, он запер дверь, а Роберто сходил с ума. e-reading.club
belkafoto
May. 27th, 2020 12:51 pm (UTC)
Кей Браун тоже была участницей этих событий. В то время она работала в нью-йоркском отделе студии «МКА . Ингрид была ее клиенткой, и Кей несла за нее личную ответственность. «Я попала в самый водоворот. На мой взгляд, это была чистейшей пробы итальянская мелодрама, — рассказывает она. — Помню, раздался телефонный звонок. Это был Лью Уоссерман, глава «МКА» в Голливуде. — Упаковывай чемоданы, — сказал он. — Зачем? Куда? Я никуда не собираюсь ехать. — Остров Стромболи. Похоже, твоя девушка собирается свернуть себе шею. Она слишком много болтает. Она никак не может остановиться. И вот я полетела в Италию, там села на ночной пароход. До Стромболи шло только небольшое рыболовецкое суденышко. В норковом манто, в туфлях на высоких каблуках, я прибыла туда в шесть часов утра. Казалось, будто я попала на край света. Рыбачье судно ныряло вверх-вниз, рядом то и дело исчезала в волнах лодка, на которую мы должны были пересесть, а другая, еще меньше, должна была доставить нас до берега. Не было ни трапа, ни лестницы, по которой я могла бы спуститься, поэтому мне пришлось съезжать вниз по холщовому спуску для рыбы, прямо в манто и прочем. Затем меня посадили в лодку, и мы направились к берегу, где один из рыбаков, перекинув меня через плечо, как мешок с углем, прошел метра полтора до берега. Там, протягивая мне руки, стоял Роберто, говоря: «Доброе утро, мисс Браун». Я шла по берегу, как миссионер, приехавший обращать туземцев в христианскую веру. То, что я увидела, показалось мне сумасшествием и настоящим бедствием. Когда мы встретились с Ингрид, это был совсем не тот человек, которого я знала раньше. Она никого не хотела видеть, в том числе и меня... В тот момент я как-то не осознавала тот факт, что «РКО» и «МКА», представлявшие фактически всю Америку, стали врагами Роберто, а следовательно, и Ингрид. Я разрывалась на части. Я знала, что Ингрид имела право делать то, что она считает нужным. Если бы она вздумала жить на Соломоновых островах с вождем людоедов, я бы все равно любила ее, стояла бы за нее и работала для нее. Но это вовсе не значило, что я ее во всем оправдывала. Наши разговоры были совершенно бесполезны. Я говорила: «Ингрид, ты теряешь своего мужа, дочь, карьеру — вообще все». На что Ингрид кратко отвечала: «Да, знаю». У нее был потерянный, измученный вид. Мне не удалось сделать ничего путного. Через несколько дней я вернулась в Рим. А затем отправилась в Мессину, где должна была произойти встреча Ингрид и Петера. Выглядело все это несколько театрально. Был праздник 1 Мая, площадь была заполнена итальянскими коммунистами, а я только что приехала из Америки, где Маккарти пугал всех угрозой коммунизма. Я, кстати, сама думала, что у них растут рога на голове. в нашем отеле все было организовано итальянцами — Роберто и его окружением. С момента прибытия Ингрид в Италию его друзья были подавлены прессой и, я думаю, считали сумасшествием наш приезд на Сицилию. Поэтому все происходило в обстановке полной секретности. Дальними закоулками меня провели во двор отеля, мы попетляли по каким-то коридорам, потом мой сопровождающий постучал в дверь, и в этот момент я подумала: «Боже, что я здесь делаю? У меня двое детей, я живу в Нью-Йорке. Зачем, для чего я здесь?» Дверь открылась, на пороге стояла Ингрид — я вернулась в сценарий. Моя миссия заключалась в том, чтобы тайком провести Петера в номер Ингрид, что я и сделала, вернувшись затем в свою собственную комнату. Естественно, я ничего не знала о той ссоре, которая началась по моей вине, хотя мне было слышно, как гудел всю ночь этот проклятый автомобиль». e-reading.club
belkafoto
May. 27th, 2020 12:53 pm (UTC)
Роберто не раз, размахивая револьвером, предупреждал меня, что, если я оставлю его, он покончит с собой. Он был одержим и другой идеей о конце жизни: смерть в автомобиле. Он врезается в дерево и разбивается. Самое ужасное, что это не было пустой угрозой. С Роберто никогда нельзя было знать, что он сделает в следующий момент. Если он добивался чего-то, у него появлялась невероятная сила, энергия. Ничто не могло остановить его. Он ни на секунду не задерживался, чтобы сказать: «Я устал» — или засомневаться: «Стоит ли это делать?» Он просто шел и шел вперед, пока не достигал результата. Так происходило и во время съемок. Если он говорил: «Мне нужна такая сцена», то такая и получалась. Временами он мог впадать в бешенство, пугавшее меня, по-настоящему пугавшее. Но эта ярость исчезала так же быстро, как и появлялась. В хорошем настроении он был нежен и ласков, как ягненок. Когда все шло именно так, как он хотел, когда он получал то, что хотел, он был просто очарователен. Помню, как однажды я спросила его: «Как мне понять итальянский характер? На улице они выскакивают из автомобилей, орут, кричат, все это выглядит так, будто они собираются убить один другого. А потом садятся в свои машины и разъезжаются как ни в чем не бывало. Меня это ужасно пугает, ведь я воспринимаю все это серьезно». Позднее, в Риме, я как-то зашла на кухню, откуда доносился страшный шум, и увидела повариху и служанку с ножами, нацеленными друг на друга. Я чуть не упала в обморок. Мне и в голову не пришло, что это было стилем, нормой итальянской жизни, что им необходимо взбадривать себя таким образом — шумом, криками, — что в этом проявляется их страсть к театральным жестам, драме, трагедии. Я страдала понапрасну, ведь для итальянцев все это в порядке вещей. Однажды, когда Роберто был в хорошем расположении духа, я сказала ему: «Знаешь, ты меня очень пугаешь, когда приходишь в ярость». Он ответил: «Тебе нужно в этот момент просто помочь мне. Ты думаешь, мне самому это нравится?» «Что же мне нужно сделать?» — спросила я. «Только обнять меня, — сказал он. — Обнять и крепко держать, чтобы я мог почувствовать твое тепло и любовь». «Хорошо, — сказала я. — Я попробую». В следующий раз, когда произошел очередной из его взрывов, я подбежала к нему, взяла за руки, начала что-то говорить... И вдруг — бам! Он отбросил меня к стене так, что я чуть не разбилась. «Ну, — подумала я. — Тут уж я ничем не могу помочь. Приблизиться к нему — уже риск для жизни». Той ночью в Мессине Роберто тщательно продумал план действий. Он был уверен, что Петер будет уговаривать меня уехать с ним или просто попытается похитить меня. Он знал, что в отеле три входа. Поэтому у каждого входа он поставил своего человека и потом на машине медленными кругами объезжал дом, будучи готовым к погоне, если вдруг мы попытаемся уехать. Мы с Петером находились в номере. Роберто кружил за окном, и через каждые полминуты раздавалось «вруум-вруум-вруум». А я только повторяла: «Вот он опять едет... вот опять!» Он ездил всю ночь, час за часом, а я сидела у окна, смотрела вниз и слушала, что говорил Петер. Это был кошмар. Я сказала Петеру: «Сейчас я не могу уехать. Я должна закончить фильм, поскольку «РКО» вложила в него деньги». Он согласился. Он понял это, но сказал: «Ты должна обещать, что сразу же после конца съемок вернешься в Америку. Там мы все обговорим». Я решила, что это самый лучший выход. Я думала, что смогу это сделать. e-reading.club
belkafoto
May. 27th, 2020 12:57 pm (UTC)
Продолжает Кей Браун: «Я должна была пролить елей на разверстые раны, но во всей Италии не хватило бы елея, чтобы умастить их. Я пыталась как-то разрядить ситуацию, сочинить некое заявление от имени Ингрид, которое должно было успокоить мировую прессу. Там говорилось, что она проясняет свои отношения с мужем, что она вернется на Стромболи, дабы закончить съемки, а потом встретится с мужем в Швеции или Соединенных Штатах. Все, что я написала, Арт Кон переделал, и все равно этот документ получился малоубедительным. Было еще одно условие, соблюдение которого могло притушить шум; Ингрид не будет жить в доме Роберто, они будут вести себя так, словно их не связывает ничто, кроме отношений между режиссером и актрисой. Позже я поняла, насколько выполнение этих заповедей было нереальным. Ведь для Роберто следовать им показалось бы большим безумием, чем для Ингрид решиться переплыть Атлантический океан. Тем не менее договоренность была достигнута. Оттенок фарса придал этой драме совершенно невероятный эпизод. Все было сделано для того, чтобы одурачить прессу и репортеров. Газетчики и не догадывались о том, что в Мессине что-то происходит. Тем не менее друзья Роберто тайком подходили ко мне и конфиденциально сообщали о тех мерах, которые были предприняты, чтобы сохранить в тайне наш стремительный бросок из отеля. Как только часы пробьют два, мы должны будем собраться наверху в коридоре, потом, следуя белым отметкам, спуститься вниз по черной лестнице к ожидающему нас автомобилю, быстро вскочить в него и умчаться на полной скорости. Мы встретились в нужное время. Петера Линдстрома, конечно же, никто не предупредил о наших приготовлениях, и он не имел к этому никакого отношения. «Я не собираюсь пробираться через черный ход, — сухо сказал он. — Моя жена и я спустимся по лестнице и выйдем в вестибюль как обычно». Поэтому Роберто пришлось срочно бежать на задний двор за машиной, и, когда мы спустились, на улице стоял только юный фотограф лет шестнадцати. Ингрид и Роберто прыгнули в их красную гоночную машину и умчались. Я пристроилась на заднем сиденье маленького «фиата», где уже поместился итальянский адвокат, удостоверилась, что наш шофер не обратил никакого внимания на машину Роберто, и мы медленно отъехали. Прокатив милю или что-то около этого, мы увидели Ингрид и Роберто, сидящих у обочины дороги. То ли случилась поломка, то ли в баке кончился бензин, после того как Роберто всю ночь кружил у отеля. Да, не повезло. Им пришлось втиснуться в нашу машину, я села на колени Роберто, а Ингрид на колени адвоката. Как мне удалось сохранить непроницаемое выражение лица, не знаю. Конечно, в тот момент Ингрид чувствовала себя слишком несчастной, чтобы заметить смешную сторону происходящего». Мне безумно действовало на нервы все, что происходило в Мессине, Роберто просто сводил меня с ума, мне казалось, что он вел себя ужасно. Я смотрела на этих двух мужчин, сражающихся за меня, и думала, что они просто чудовища. С каменным выражением лица я поднялась на борт нашего суденышка и до самого Стромболи не произнесла ни слова. Единственное, что я могла вымолвить: «Наверное, ни с кем я не смогу больше разговаривать, ни с кем и никогда». Ингрид была угнетена и глубоко несчастна. Петер полагал, что уезжает, обговорив основные пункты проблемы. Если Ингрид вернется в Америку и увидится с Пиа, он даст ей развод. Письма, которыми они обменивались, служили той благоразумной основой, на которой взрослые люди, жившие вместе и некогда любившие друг друга, пытались теперь найти общее разрешение своих отношений. Но письма шли дни, недели, а мировая пресса могла за секунды родить любое заявление, полное намеков и инсинуаций, многие из которых являлись чистейшей выдумкой.
belkafoto
May. 27th, 2020 01:06 pm (UTC)
2 августа 1949 года в дневнике Ингрид коротко отмечено: «Покинули Стромболи». Никогда прежде она не уезжала с натурных съемок с таким колоссальным чувством облегчения. За четыре коротких месяца она потеряла статус «Первой Леди Голливуда», чувствовала себя несчастной и удрученной. Она считала, что предала своих друзей и всех, кто принимал участие в финансировании и создании ее картин. Она оставила мужа и десятилетнюю дочь. Близкие Петера, его родители, все, кого она уважала, должны были ее ненавидеть. Ее силы, уверенность в себе убывали. Слезы не иссякали, депрессия не уходила. Больше всего ее убивали постоянные угрызения совести... Она объявила прессе, что ее карьера в кино подошла к концу. Актеры и актрисы пользовались, бывало, прерогативой делать подобные заявления, чтобы затем в подходящий момент внезапно появиться из своего заточения, но Ингрид с ужасом начинала подозревать, что ее заявление не только правдиво, оно и неизбежно. Она была беременна. От человека, который еще не разошелся с женой. Она не могла представить, как посмотрит в лицо десятилетней дочери, как объяснит ей, что происходит. Ясно было одно: развод займет многие месяцы, даже годы. Она уже испытала на себе ярость общественного мнения и мировой прессы. А рождение ребенка, наверное, вызовет скандал и огласку куда больших размеров. Ингрид была полностью права в своих предположениях. В тот день, когда нью-йоркская пресса поместила сообщение о том, что в результате «внебрачной связи» Ингрид Бергман родила прелестного мальчика, Роберт Андерсон, писатель и драматург, чья жизнь впоследствии драматически пересечется с жизнью Ингрид, вышел из дома купить газету. У ближайшего киоска стоял мужчина, внимательно просматривающий заголовки. Когда Роберт Андерсон подошел, мужчина, словно озлобившись на весь мир, сказал: «Все-таки она оказалась настоящей шлюхой!» e-reading.club
belkafoto
May. 27th, 2020 01:10 pm (UTC)
— Хорошо, — сказала Ингрид. — Пусть этим займутся адвокаты. Под рукой оказался лишь один из них. Монро Макдональд был американцем, служившим в юридическом отделе военно-оккупационных сил США. Он жил в Риме с женой-итальянкой. Сорока лет от роду, обаятельный, готовый помочь в ситуации, затронувшей столь высокие стороны, Монро Макдональд казался идеальной фигурой для данного случая. Он, естественно, нуждался в инструктаже, перед тем как отправиться в Соединенные Штаты со столь важной миссией. Поэтому он стал непременным участником всех конфиденциальных встреч и разговоров. А поскольку для ведения дела ему необходимо было обладать полнотой власти поверенного, Ингрид, дабы помочь ему, села и напечатала обстоятельный документ, подробно освещавший ее юность, жизнь с Петером и те события, что привели к настоящей ситуации. Мистер Макдональд аккуратно убрал документ в свой портфель и отправился в Нью-Йорк. Через несколько часов после приземления в Нью-Йорке он, или кто-то из его агентов, дал интервью Шолли Никкербокеру, репортеру из светской хроники. И уже в те же сутки на улицах продавались газеты, захлебывающиеся от восторга по поводу того, что на их полосах впервые публикуется «Истинная история любви Ингрид». Были вытащены наружу интимные признания, подробности, переплетения событий, представленные скорее остроумно, нежели достоверно, — словом, все, что можно было выудить из документов, оказавшихся в руках мистера Макдональда. Спустя некоторое время он кратко объяснил по телефону Роберто, что принял участие во всех этих делах только лишь Для отстаивания их интересов. Благополучно добравшись до Голливуда, Монро Макдональд начал выступать там с безудержностью настоящего пресс-агента. Он, в частности, утверждал, что, хотя мисс Бергман никогда не знала, какой частью общей собственности владеет (все ее финансовые дела вел доктор Линдстром), она готова предложить доктору Линдстрому половину состояния в обмен на развод и право видеться с дочерью... Макдональд отметил также, что Роберто Росселлини поручил ему заявить об этом совершенно недвусмысленно, так как он сам ни в коей мере не претендует на состояние мисс Бергман. Он никогда не жил на средства женщины и не собирается делать это теперь. e-reading.club
belkafoto
May. 27th, 2020 01:18 pm (UTC)
Наверное, на меня повлияли ситуации моих многочисленных киногероинь. Нужно расплачиваться за свои грехи; или ты умираешь, или тебя сажают в тюрьму. Я поняла, что мне нужно написать. Нужно написать Пиа, сказать ей, как я люблю ее, именно в эту минуту, которой, может быть, суждено стать последней, чтобы она знала, что я и сейчас думаю о ней. Чтобы доказать ей это, должен сохраниться документ. Я подошла к машинке, вложила бумагу и копирку: даже если письмо потеряется, копия так или иначе дойдет до нее. Что же мне ей сказать? Как объяснить десятилетней девочке, что я жду другого ребенка, что я не могу вернуться домой и быть с нею и папой? Как ей рассказать о том, что я люблю другого мужчину, что это он отец ребенка, что я остаюсь в Италии и позже она приедет ко мне, а я к ней? Внезапно вбежала Елена ди Монтис, служанка, которая была со мною со дня прибытия в Италию. Взглянув на меня, скорчившуюся за печатной машинкой, она закричала: — Ради бога, вы не можете рожать здесь, я не смогу вам помочь! Мы должны позвать доктора. — Нет, нет! Сначала я должна написать письмо, — твердила я, не отрываясь от бумаги. Я взглянула на стенные часы. Когда я рожала Пиа, то узнала, что схватки наступают периодически — сначала через каждые четыре минуты, потом через три, — а между ними царит полный покой и прекрасное самочувствие. Поэтому я снова взялась за письмо, взглянула на часы и... О!.. О!.. Опять накатило. Каждые четыре минуты я буквально падала со стула, а потом возвращалась к машинке. Теперь схватки чередовались с перерывом в три минуты, и Елена сходила с ума: — Синьора, доктора, пожалуйста, позовем доктора! Я не смогу помочь вам! У меня нет никакого опыта! — Но я еще не закончила письмо. Я должна закончить письмо. — Так ведь вы родите здесь, а я не знаю, что делать! Разрешите мне позвать доктора. Наконец я закончила, почти повиснув на стуле, и сказала: — Все в порядке. Теперь можете звать доктора. Роберто в это время находился в горах, в окрестностях Рима, снимая фильм «Франциск, менестрель божий». Ему позвонили, и, думаю, он тут же вскочил в свой «феррари», поскольку подъехал к клинике раньше меня. Подошла машина. Скорчившись, я села в нее, и мы отъехали. Проехав половину пути, я вдруг вспомнила, что на мне нет кольца с изумрудом, которое подарил Роберто и с которым я никогда не расставалась. Наверное, я его оставила в ванной, когда мыла руки. Это меня совершенно выбило из колеи. Прибыв в клинику, я бросилась к телефону. Бедная Елена — я снова обрушилась на нее: — Я не могу рожать без кольца! Оно в ванной! Скорее берите такси и быстро сюда. Быстрее! Боли теперь уже не отпускали, весь мой график пошел насмарку. Последнее, что я запомнила, перед тем как уйти в родильную комнату, были улыбающееся лицо моей дорогой Елены и ее рука, протягивающая мне кольцо. Робертино родился в семь часов вечера. Письмо, адресованное Пиа, представляет собой, если учесть ту обстановку, в которой оно было написано, шедевр сочинительства. e-reading.club
belkafoto
May. 27th, 2020 01:20 pm (UTC)
Письмо, адресованное Пиа, представляет собой, если учесть ту обстановку, в которой оно было написано, шедевр сочинительства. «2 февраля 1950 года. Моя милая, дорогая! Прошло десять дней, как я поговорила с тобой по телефону. С тех пор я ничего не писала. Разве это не ужасно? Последние два дня я чувствовала себя не очень хорошо, думаю, что переела леденцов, которые мне кто-то прислал из Америки, целую коробку. Я так давно их не видела, что проглотила все сразу. Папа, конечно, не одобрил бы это, но зато как было здорово. Милая Пиа, я понимаю, что дети в школе задают тебе массу вопросов. Я писала тебе, чтобы ты выяснила, что их интересует, но у тебя, наверное, не было времени мне ответить. Мне так хочется помочь тебе. Попробую прояснить некоторые вещи. Первое. Ты помнишь, как еще задолго до поездки в Италию нас одолевали газетчики и писали массу всяких вещей. И как мы смеялись тогда над теми небылицами, которые они писали. Но найти что-то предосудительное в поведении моем или папы они не могли: мы жили ни во что не вмешиваясь, были счастливы. Им трудно было подыскать что-то заслуживающее их внимания. Но наконец они дождались того дня, когда можно написать нечто сенсационное о маме. Они сошли с ума от радости. Не знаю почему, но людей больше радует плохое, чем хорошее. Едва ли кто-то напишет о том, как многие актеры из Голливуда выступали перед солдатами, жили в тяжелых условиях, как многие из нас посещали госпитали, раздавая деньги беднякам. А вот то, что мы с папой прожили много лет вместе, а потом я уехала и захотела выйти замуж за мистера Росселлини, — это действительно интересует читателей, и репортеры стараются изо всех сил, не давая себе труда отличить правду от вымысла. За дверями нашего дома всегда полно людей. Я пыталась держать свой адрес в секрете, но это просто. Невозможно. Молочник говорит бакалейщику, тот — своей жене, жена — парикмахеру, тот — своим детям, которые сообщают друзьям в школе, и так далее. Наш швейцар, кстати, очень мил. Маленький худенький человечек, которого мне бывает очень жаль, когда здоровенный детина, американский журналист, донимает Гаго — ему, видите ли, срочно нужно видеть меня. Журналист готов любыми путями, вплоть до вызова полиции, убрать швейцара со своей дороги. Но маленький швейцар делает все, что может. Я не выходила из дома пять недель, потому что ; машина с фоторепортерами дежурила весь день на улице. Я взяла щенка Стромболи на террасу, которая расположена на крыше, мы гуляли, и я могла читать и принимать солнечные ванны. Мы поглядывали на них сверху вниз и немножко плевали. Плевала, конечно, я, а Стромболи это делать не в состоянии, но думаю, если бы он смог, то плюнул бы непременно. Потом, когда прошли пять недель, я никого не увидела на улице и решила, что они наконец-то уехали. Поэтому я решила выйти прогуляться. Но ровно через две секунды мне в лицо уперлась камера, и я увидела лицо и фигуру человека, снимающего меня. Я даже рассмеялась, заметив, какое счастливое у него было лицо. Представь, он ждал все это время, и вот я вышла. Светило солнце, и снимок должен был получиться первоклассный. Его шеф будет доволен, и, возможно, ему заплатят за эту работу больше обычного. Я засмеялась, подумав обо всем этом, но потом заплакала, как ребенок. Пиа, я хочу, чтобы ты знала, что все, что болтают обо мне, — сущий вымысел.
belkafoto
May. 27th, 2020 01:20 pm (UTC)
Я никогда, никогда не говорила, что отказываюсь от своего ребенка — от тебя, что мы с тобой никогда не увидимся. Почему они так пишут — не знаю. Может быть, хотят показать, какая я глупая мать или еще что-нибудь в этом роде. Я люблю тебя, Пиа, прелесть моя, и если мы сейчас долго не видимся, то это не значит, что мы не увидимся никогда. У меня здесь небольшой дом, где одна комнатка будет называться «комната Пиа», и, когда бы ты ни приехала, она будет готова для тебя. Ты увидишь, что со временем не будет выглядеть так странно то, что у тебя два дома — один с папой, другой с мамой. Мы будем повсюду ездить, потому что ты теперь большая и сможешь путешествовать как взрослая. Мы многое посмотрим. А потом я приеду в Америку, так что тебе не придется возвращаться одной. Мы сделаем это вместе. Думаю, тебе даже понравится иметь два дома. Я не говорю, моя дорогая, что это лучше, чем один. Я понимаю, что для тебя самое лучшее — один дом с мамой и папой. Но если так не получается, то нужно постараться найти и в другом что-то хорошее. Поверь мне, это не самое страшное. Ты найдешь здесь друзей. Здесь есть английская школа, где учатся только английские дети. Ты не будешь в одиночестве. И когда у меня будет другой ребенок, ты будешь играть с ним, и мы научим его настоящему английскому языку. Мой итальянский еще хуже, чем французский, а ты знаешь, каков мой французский! Я говорила тебе прежде, что папа есть папа, что мы не испытываем никакой ненависти друг к другу. В течение того времени, пока длится развод, нам многое надо решить. Конечно, мы и обсуждаем это, но без всякой вражды. Можно представить, как много плохого сейчас говорят о папе. Мне бы хотелось объяснить тебе, что это значит и почему говорятся такие вещи. Пожалуйста, напиши мне. Не бойся со мной говорить так же откровенно, как с миссис Вернон. Она тебе во многом помогает, но некоторые вещи лучше услышать прямо от мамы. Мне очень жаль, что ты испытала все это. Но жизнь так длинна, а это — только короткий мрачный период. Снова засияет солнце, и мы все будем .счастливы. Целую, люблю, мама». e-reading.club
belkafoto
May. 27th, 2020 01:23 pm (UTC)
Обычный покой и мирная обстановка родильного дома, наполненного приветливыми монахинями, уступили место настоящему бедламу. За считанные секунды итальянская пресса узнала, что момент истины наступил, и во всем доме, как тревожные гудки пожарной сирены, начали звонить телефоны. Предупрежденная Роберто о том, чего можно ожидать и как следует поступать, администрация заперла все ворота, а персонал готов был отразить натиск непрошеных гостей. Американская пресса пыталась добыть сведения любыми путями. Сотруднику «Ассошиэйтед пресс» удалось привлечь внимание одной из монахинь, которая и не подозревала о прибытии знаменитой пациентки. Когда он потребовал, чтобы та поклялась на Библии, что мисс Ингрид Бергман нет в здании больницы, монахиня ответила: «А, так вы имеете в виду Боргезе. Да, княгиня Боргезе сегодня вечером родила прелестных близнецов, но, право же, из-за этого не стоит ломать ворота». К полуночи весь персонал, а также роженицы были обеспокоены страшным шумом. Директор вызвал наряд полиции. Вспышки ламп, вой сирен, стальные каски прибывших полицейских придали соответствующий колорит всему происходящему. Репортеры, фотографы отошли на несколько метров от здания. Поскольку стояла холодная февральская ночь, они собрали хворост в ближайшем парке и разожгли костер, У которого грелись и полицейские, и газетчики. Директор клиники, пребывавший в ярости от всего происходящего, к утру все-таки решил, что глупо пропускать такую блестящую возможность бесплатной рекламы. Он осторожно объявил, что в пять часов вечера сможет допустить несколько человек без фотоаппаратов только в приемный покой внизу, где они смогут полюбоваться на его заведение. Это был кусок мяса, брошенный стае голодных волков. Вежливые джентльмены в тяжелых пальто гуськом вошли в помещение и, очутившись внутри, бросились в разные стороны, украдкой вынимая фотоаппараты. Их преследовали монахини и рассерженные служащие. Лишь репортеру «Лайф» удалось добраться до второго этажа и сделать снимок запертой двери под номером 34. Там, в палате с плотно закрытыми стальными ставнями на окнах, лежала в кровати Ингрид, а рядом в глубокой колыбельке прятался Робертино. Фотографа схватили, свели вниз по лестнице, и здание постепенно опустело. Разочарованные фоторепортеры заняли осадную позицию, приготовившись ждать удобного случая. Так продолжалось двенадцать дней. Они, как обезьяны, взбирались на деревья, бродили у стен дома. Полиция просто не знала, как их разогнать. Один упал и сломал руку, что, однако, не нашло никакого сочувствия в сердце Роберто и весьма малое у Ингрид. Журналисты арендовали здание, стоявшее против клиники, и из каждого его окна торчали их камеры. Им удалось подкупить служащего, который передавал Ингрид их письма: «Моя работа в опасности», «Мои шансы на продвижение падают», «Моя жена не любит оставаться поздно ночью одна, она заведет себе любовника». Один репортер явился с цветами, посланными будто бы Максуэлом Андерсоном: «Смотрите, это его подпись, они должны быть вручены лично». Знает ли Ингрид, что первую премию в Америке должен получить фотограф, объявивший, что, по слухам, ребенок родился уродом? И репортер с цветами, только из чистого альтруизма, предлагает мисс Бергман подарить ему пять секунд своего времени, чтобы он сделал ее фото с ребенком на руках и тем самым доказал всему миру, что заявление его коллеги — грязная ложь. Меньше всего мы с Роберто хотели, чтобы за нашим ребенком охотилась пресса. Мы желали ему мира и покоя с первых же дней его существования. У Роберто эта мысль стала своего рода навязчивой идеей. Поэтому он разработал план побега из клиники. В середине ночи он сказал: «Мы уходим». И вот в четыре часа утра я встала, взяла Робертино, и мы бегом спустились по лестнице. Даже сиделки не знали, что я ухожу. Они рванулись за нами с криками: «0, вам нельзя ходить, нельзя». Мы нырнули в машину Роберто, ждущую у входа, и отъехали на бешеной скорости. Его друг, ехавший позади нас в другой машине, внезапно остановился и поставил машину поперек дороги, блокируя шоссе для машин с репортерами. Так что мне все-таки удалось вернуться домой, не попав в руки ни одного фотографа. e-reading.club
belkafoto
May. 27th, 2020 01:34 pm (UTC)
Роберто всегда любил роскошь. Он сходил с ума от гоночных машин и стал заядлым гонщиком. Потом, когда рано умер отец, дети, которых никто не учил, как надо зарабатывать деньги, растратили все, что им осталось в наследство. Когда-то у семьи Росселлини был на Виа Венете огромный дом — с экипажами, слугами и многочисленными гостями. e-reading.club

В конце концов мы обосновались в громадных апартаментах из десяти комнат на Виале Бруно Буоци, где жили зимой, а летом уезжали в «Санта Маринеллу». Мне не приходилось особо много заниматься домашними делами: в доме было полно слуг. Я не должна была заботиться ни о покупке еды, ни о ее приготовлении. Мне не надо было мыть полы, убирать постель. Единственное, что оставалось на мою долю, — ходить по дому и подчищать ту пыль и грязь, которую прислуга не видела, но зато замечала я своими шведскими глазами. Роберто, как всегда, продолжал жить как миллионер. Он продавал права то на один фильм, то на другой, добывал в одном месте кучу денег, чтобы потратить их в другом. e-reading.club

Роберто был со всеми великодушен и щедр. Каждый понедельник по утрам я приходила к нему за деньгами на домашнее хозяйство. «Кстати, — говорила я, — мне нужна новая пара туфель». На это он обычно отвечал: «Прекрасно. Только не покупай одну пару, купи сразу пар шесть, чтобы понапрасну не тратить времени». Он был необычайно великодушен, когда у него были деньги, но, и не будь у него их, великодушия он бы не потерял. Он готов был снять с себя последнюю рубашку. Беда была только в том, что он мог снять ее и с кого-то другого. В Роберто уживались странные противоречия. Он очень любил рабочих людей. Большинство своих фильмов он сделал о простом народе, но, когда приходило время платить по мелким счетам и делать для маленьких людей то, что им действительно было необходимо, он не торопился. Время шло и шло, но они, что меня поражало, все это воспринимали как должное. — Почему вы не посылаете ему счет? — спрашивала я некоторых наших мелких кредиторов. — Почему вы не подадите на него в суд? Если бы я была на вашем месте, я бы подала на него в суд за неуплату долга. e-reading.club
belkafoto
May. 27th, 2020 01:48 pm (UTC)
К середине 1950 года я сделала важное открытие. Надо было возвращаться в кино, поскольку мы нуждались в деньгах. Мне нужно было что-то решать с работой, а Роберто нужно было что-то решать и с работой, и со мною. Все критиковали его за мое вынужденное безделье. «Ты в своем уме? Ты похож на человека, перед которым лежит бифштекс (это обо мне), а он не может его съесть, потому что потерял все зубы. Ты бы мог добыть все деньги мира, работая вместе с Ингрид». e-reading.club

Через пару минут он вошел к нам, стал позади меня и произнес: — Я хочу взять Пиа. Мы сейчас уезжаем. Я так решил. Попрощайся с нею. — Но мне обещали, что я пробуду с ней неделю. Одна неделя после двух лет — это не так уж много. — Я передумал. — Но ты не можешь так поступить. Давай выйдем в коридор и поговорим, чтобы не слышала Пиа. Правда, она так увлеклась передачей, что, думаю, не расслышала, как мы вышли в коридор. Помню, как я говорила: — Я всего два дня была с ней в городе, лишь один день здесь, а ты ее забираешь. Прошу тебя, не делай этого. — Я уже сказал, что передумал. Я хочу поехать в Швецию, я тебе с самого начала предлагал приехать в Швецию. — Но как я могу туда поехать? Как встречусь с твоим отцом? Это же трагедия для него. Я не вынесу этого. Я заплакала, хотя никак не хотела этого делать, чтобы не расстраивать Пиа. Затем Петер снова стал говорить, что я разрушила его жизнь, что ему предлагали место профессора, но ничего не вышло из-за нашего скандала, что он так много сделал для меня и вот чем я ему отплатила. А я только повторяла каждую минуту: — Пожалуйста, перестань. Пожалуйста, давай не будем огорчать Пиа. Итак, мы вернулись в Лондон, Пиа и Петер остановились в отеле в Мейфере, а я — на Хаф-Мун-стрит, расположенной неподалеку. Петер не помнит так, как я, каждую деталь моих визитов. Все было нельзя. Помню, как я в последний раз виделась с Пиа. Она пыталась быть веселой, жизнерадостной, как будто ничего не случилось, пыталась скрыть свои истинные чувства. А я старалась, как могла, не показать свои. Я поцеловала ее и сказала: — Скоро мы опять увидимся. Я была уверена, что так оно и будет. Но прошло шесть долгих лет, пока мы встретились. Во всем этом не было никакой необходимости. До сих пор я говорю всем, кто собирается разводиться: «Ради бога, оставайтесь друзьями. Вы можете расстаться, но не заставляйте страдать детей из-за ваших разногласий». e-reading.club
Page 1 of 4
<<[1] [2] [3] [4] >>
( 47 comments — Leave a comment )

Latest Month

Tags

Comments

  • belkafoto
    27 Jan 2023, 20:21
    Plot
    Thirteen-year-old Camille (Mercier) is reunited with her long-lost father and has to come to terms with the fact that he is now a woman.
  • belkafoto
    27 Jan 2023, 20:11
    Странная драма... где есть он и она
    Данный фильм - тонкая пронзительная глубокая психологическая драма с легким эфемерным ореолом запретного. Особенно мне нравится постер к фильму. Он как никто…
  • belkafoto
    27 Jan 2023, 20:08
    Этот фильм можно разобрать на цитаты
    Странно, что моя рецензия тут первая...

    Итак, как и во всех фильмах любимого мною Тешине, речь идёт о любви.

    Брат и сестра (Антуан и Эмили) долго не говорили…
  • belkafoto
    27 Jan 2023, 20:07
    Эмили исполнилось 45, она работает в нотариальной конторе, обаятельна и привлекательна. Как кажется, у нее все для счастья, но Эмили ничего и никого не хочет. Ей нужно, чтобы ее полюбили, но может ли…
  • belkafoto
    27 Jan 2023, 18:47
    Выживу?
    Фото Владимира Ролова


    Владимир Ролов родился на Урале в 1953 году. Профессиональной и творческой фотографией занимается около 50 лет. По образованию он инженер-строитель, но большую часть…
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel