Top.Mail.Ru
? ?

Previous Entry | Next Entry

Вид пьяницы с гнусной рожей, опухшей, красной, мокрой

7 января 1937.
"Смотрела в Александринке «Лес». Был 50-летний юбилей Веры Аркадьевны Мичуриной, и она решила сыграть Гурмыжскую. Провела она свою роль тонко, остроумно, мастерски. Но голос, а главное внешность, напоминали о ее возрасте, не подходящем для женщины, в которой еще живы пакостная, старческая, но страсть, уродливая, но ревность.

Гурмыжская — еще женщина, Мичурина — уже останки, почти бестелесные. Кажется, что под кружевным платьем с пышными оборками — скелет. За игрой Мичуриной следишь с наслаждением — так виртуозны, оправданны ее движения, интонации, паузы. В конце концов, даже миришься с ее старостью. А вот Юрьев, играющий Несчастливцева, просто омерзителен. Вид пьяницы с гнусной рожей, опухшей, красной, мокрой, совершенно опустившегося и наглого. А ведь Геннадий Демьянин — дворянин, добрый душою, отзывчивый и глубоко страдающий от своей незадачливой жизни. Он может быть иногда смешон своим пафосом трагика, подражающего каким-то уходящим со сцены великанам, но омерзительным быть не должен никогда. А Юрьев с его бегающими глазками, кривящимся ртом, с лезущим во все щели нутром старого недоброго развратника мне лично портит все впечатление от спектакля.

https://prozhito.org/notes?diaries=%5B2321%5D
....................
На театральных подмостках актёр создал много незабываемых образов, по-разному раскрывая их характеры. Неоднократно выступал в роли Арбенина, постепенно трансформируя этот образ исходя из собственного жизненного опыта. «Каждый раз он вносил в созданный им условно-романтический образ новые и живые психологические детали, приближал этот образ к требованиям художественной правды», — пишет Театральная энциклопедия.

«В работе над ролью Несчастливцева, — пишет в своей книге „Актёры моего поколения“ Я. О. Малютин, — как бы сбывалась старая юрьевская мечта: возвышенное и торжественное становилось выражением естественных, чистых и незамысловатых человеческих чувств, как бы ещё и ещё раз получала своё подтверждение его вера в то, что истинно высокое в человеке заслуживает быть выраженным в столь же возвышенных, способных тревожить, потрясать, воспламенять зрителей, словах» (1959, с. 88)
...............
Ю́рий Миха́йлович Ю́рьев (3 (15) января 1872 — 13 марта 1948) — русский и советский актёр[2], мастер художественного слова (чтец), театральный педагог. Народный артист СССР (1939). Лауреат Сталинской премии I степени (1943). Кавалер...

Comments

( 46 comments — Leave a comment )
Page 1 of 3
<<[1] [2] [3] >>
klausnick
Apr. 29th, 2021 06:13 pm (UTC)
Что-то наш сайт вовсе не желает работать.
belkafoto
Apr. 29th, 2021 06:39 pm (UTC)
вовсе не желает работать
Ага. Я уж его так и сяк крутил - бесполезно. То ли ближе к вечеру он перегружен. То ли реформами губят.
belkafoto
Apr. 30th, 2021 08:37 pm (UTC)
1941
14 сентября. Татьянино. С утра открылось чистое небо, и снова летают самолеты. Сейчас вечер. Недавно пролетела эскадрилья в 17 самолетов и вот слышны тяжелые разрывы бомб.

Сердце у меня совсем изболелось. Я похудела и почернела. Не могу есть. Мне жутко и за себя и за родных. И просто чужих людей жаль. А каждый разрыв мучает: ведь, знаешь, что он несет кому-то смерть. И смерть не всегда мгновенную. Как ужасно это ожидание несчастья! Страшен и будущий голод, и бандиты, и террор, и боздомье с унижением, но ничто так не уничтожает силы, как мысль, что каждую минуту на тебя может быть сброшена неумолимая смерть.

Может, у других это не так, но я совершенно разбита с той ночи, как видела разрушения от авиационной бомбардировки. И не могу взять себя в руки, как ни убеждаю, что все это — дело случая, что раз в жизни умирать придется, что свиста своей бомбы я не услышу. Все это — слова и слова. Мне стыдно своей слабости, я стараюсь бороться с нею, но мне это редко и плохо удается. Какой сейчас яркий вечер! И насколько он страшнее вчерашнего — пасмурного. Володю я в город не пустила. Поехала Поля. Если бы она отказалась, я ни за что не стала бы ее уговаривать.

Хотя по сей день на службу ездит чуть не весь наш поселок. Поля взяла наши паспорта и пропуска. Если с ней что-нибудь случится: просто потеряет или украдут у нее сумку, будем мы совсем бесправными, безличными людьми. Но пустить Володю я не могла.

Город обстреливают уже из дальнобойных. Прибывают к нам все новые и новые беженцы. Ксюша с тетями приехать отказалась. Куплю открыток и пошлю приглашения всем родным. Хотя, может, и у нас здесь будет так же опасно. Не знаю, согласилась ли бы Люся, получив мою открытку, прислать сюда Кирюшу от себя одного. Удивительно, но в Лисьем Носу школа должна работать. Объявлено о сдаче Чернигова. Идет осада Одессы. А точных данных наших потерь на войне и в тылу нет. Так что мы можем только догадываться, как пострадал наш город и его обитатели. На углу 2-й Советской бомба попала в шестиэтажный дом. Его обломками завалило убежище, где находились все жильцы. И вот уже второй день их не могут отрыть... Я и думать не могу, и понимать не смею, что они пережили.
belkafoto
Apr. 30th, 2021 08:38 pm (UTC)
16 сентября. Татьянино. Орудийным обстрелом подожжен порт, много разрушений на Васильевском Острове. А вчера над ним был воздушный бой и сбитый самолет с бомбами упал посреди улицы. Взрыв был такой, что уничтожено два вагона трамвая с людьми и повреждены чуть не все здания квартала. Орудийные снаряды попали в Аничков дворец, в дом ученых. А сегодня говорят, что сдали Пулково. Значит, стрелять по Ленинграду можно из любых орудий и по любому району. Мы заколотили все окна первого этажа. Стало темновато, но спокойнее. Кругом нас уже много было бандитских нападений с убийствами. Думала написать: «страшнее неожиданность», но тотчас пришло в голову, что страшнее всего ожидание ужаса. Хлеба здесь уже не дают. Поля печет какие-то невообразимые лепешки. Но едим мы хорошо благодаря запасливости Владимира Ростиславовича. А многие уже по-настоящему голодают. Ночью были залпы, но, должно быть от усталости, я на них не реагировала.

Сегодня идет дождь, но, несмотря на это, недавно налетела немецкая эскадрилья и разбомбила находящийся около нас форт.

Говорят, что Сталин убрал Ворошилова, не желавшего безнадежным сопротивлением сильнейшему врагу обрекать наш город на разрушение и людей на гибель. Узнаем ли мы когда-нибудь тайны большевистского Кремля? Более жуткие и грубые, чем все бывшие ранее? Не знаю.
belkafoto
Apr. 30th, 2021 08:40 pm (UTC)
19 сентября. Татьянино. Третьего дня я была в амбулатории. Врач сказал, что у меня обострение порока сердца, вызванное волнениями, и прописал «покой». А ночью я снова не спала от гула орудий.

Вчера город бомбили целый день, опять сильно пострадал наш район. В дом, соседний с нашим, упала фугасная бомба. По счастью — во двор, поэтому разрушено только два этажа, другие попали в дом на Чайковского, в Николаевский военный госпиталь, загоревшийся к тому же от них, и еще в какие-то дома.

Душевное состояние у людей ужасное. Но власти требуют яростного сопротивления врагу и домохозяек снабдили бутылями с горючей жидкостью, обязав их поливать танки противника, если немцы ворвутся в город. У меня от гудения немецких самолетов делаются такие спазмы сердца, что я прихожу в отчаяние. Погонят ли нас куда-нибудь отсюда, забомбят ли, сожгут ли здесь? Вот с какими думами живем мы!

А в Москве собирается конференция по вопросам взаимопомощи СССР, Англии и Америки. И проходит она, наверное, в безопасном помещении. Там об убежищах позаботились. А мы от бомб и снарядов не защищены ничем. И не от нас зависит наша жизнь.

Опять летят самолеты. Несчастные русские люди.
belkafoto
Apr. 30th, 2021 08:42 pm (UTC)
20 сентября. Татьянино. Ночью к нам вселились трое беженцев. Они из Сестрорецка, уже пробыли неделю в Разливе и выгнаны оттуда. Люди, кажется, славные. У хозяйки сидел муж, как и все — по 58 статье, а брат и до сих пор неизвестно, где пропадает, забранный в ежовские времена.

С утра сегодня уже четвертый раз пролетают мимо нас большие эскадрильи фашистов. Жуткий грохот бомбежки — по Кронштадту, кажется. И снова звенят немцы — уже возвращаясь, провожаемые редкими залпами наших зениток.

В Ленинграде тяжкие разрушения. Горел Петровский Сенат. Попала бомба в Мариинский театр, в Народный дом, осколком был оторван хобот у нашей старухи слонихи Бетти. Сутки промучившись, она умерла.

Отсутствие убежищ обрекает наших бедных жителей на гибель. Сейчас к бомбам присоединились и снаряды. У нас не дают не только списки убитых и раненых, но даже не сообщают, какие разрушены дома. И только случайно узнаешь, что Лиза, пострадавшая при первой бомбежке (бомба попала в дом, где жила она с артистом Орловым), лежит в больнице, как и ее муж.

Последний налет причинил неперечислимые разрушения. Сейчас к нам приходила Демина и то, что она рассказывала, передать невозможно. На улицах Кировского и Нарвского районов строят баррикады. Фронт в городе с населением и беженцами в четыре с половиной миллиона!

Какой жестокостью надо обладать, чтобы обречь на такие муки беззащитных исстрадавшихся людей. И ценой их жизней сохранить захваченную двадцать четыре года назад власть!

А на улице — бабье лето. Теплое, золотисто-голубое небо, розовые облачка. И меж них — белые вспышки зениток и смертоносные точки бомбовозов.

КАК ХОЧЕТСЯ ЖИТЬ!
belkafoto
Apr. 30th, 2021 08:45 pm (UTC)
9 октября. Татьянино. Вчера за нами пришли военные и пригласили в свой Дом Красной Армии в Лисьем Носу. Обещали показать нам картину «Антон Иванович сердится».

А потом просили нас дать концерт уже не здесь, а в Ольгине, где у них есть приличное помещение. Кстати, я от них узнала изумительную вещь — почему-то на Лахте застрял и живет около их клуба народный артист Ваграм Папазян. В коридоре мы смотрели картину. Зрителей было до отказа. Фильм хорош, я много смеялась. После был «банкет», состоявший из водки, селедки и странного картофельно-мясного блюда. Но мне было весело среди новых, не замученных людей, как-то и чувство ожидания ужасов пропало. Гардин говорит, что я одна могу принимать сотню гостей — я ведь была у них за хозяйку, но была и вторая гостья — их старая повариха, совсем не интеллигентная, она молчала.

Двоих из командиров мы пригласили к себе — люди образованные и славные. Взяли они нас под свою защиту, хотят провести к нам телефон, чтобы держать с нами связь. Сегодня с утра прислали Гардину машину съездить в город. Он поехал с Полей, прислал мне пальто и другие вещи, а сам остался и должен приехать часов в шесть. Тогда же вернется и мама.

Мне почему-то сегодня весело. Осень багряная и чистая. Так хочется верить в какие-то радости. Ведь надо же чем-нибудь защищаться от окружающего ужаса!

Наши отдали Орел. Идут бои под Вязьмой. Гибнут и гибнут родные русские люди — свои, как бы ни были они плохи и уродливы. Не могу не любить их, не жалеть, не чувствовать своего родства с ними. Из них вышли Пушкин, Чехов, Толстой, все дорогое, что создавало и мою душу. Если б освободиться от подлой накипи, насевшей на Россию! Вся я взлохмачена, думаю, мечтаю, пою. Хочу работать, хочу сделать новые вещи. Если Папазян согласится, срепетируем сцену из «Отелло». Интересно будет познакомиться с ним. Человек грандиозный и взбалмошный. Наверно — враль. Не знаю, почему нет писем от Николая Михайловича [Карягина. — А. Б.]. Неужто предчувствие не обманывает меня, и с ним случилось несчастье? Не верю. Не хочу верить! Теми, что спустились из туч фашистскими самолетами, что пролетали над нами, убиты ребенок и четыре женщины. Стреляли летчики из пулеметов разрывными пулями.
belkafoto
Apr. 30th, 2021 08:58 pm (UTC)
12 октября. Татьянино. Вчера у нас долго были наши новые знакомцы. Комиссар [Спиридонов? — А.Б.], приветливый доброжелательный человек, приятный для общения.

Полковник Владимир Георгиевич Привалов, внешне похожий на Валерия Чкалова, кажется волевым, уверенным в своей силе богатырем. Знает и любит музыку — два года пробыл в музыкальной студии Станиславского. Кадровый артиллерист, окончивший военную академию. Быстро схватывает мысль собеседника и молниеносно отвечает на нее. Но в людей вглядывается и к своему «Яя» подпускает их нелегко. Работает всю войну без отдыха, в полном напряжении знания, интуиции и сил. К нам пришел, чтобы дать немного отдохнуть нервам. И судя потому, что пробыли они у нас с половины шестого до одиннадцати, эта передышка была им необходима, и они не ошиблись, придя за нею к нам.

Играли мы в шахматы, домино. Пели мы с Приваловым русские песни — я, кажется, уже совсем прилично аккомпанирую. Говорили обо всем, что сейчас волнует русских людей.

Все ближе и ближе ко мне война. В Привалова чуть не каждый день стреляют, когда он поднимается на вышку наблюдения. Я не могу знать человека, конечно, славного человека, и не думать о нем, не бояться за его жизнь. Когда Красная армия была для меня массой неведомых людей, я, узнавая о наших потерях, болела за молодежь, но как-то не полно, неясно. А сейчас, когда я узнаю лица идущих на смерть людей, чувствую, что сживаюсь с ними, что мое существование неотделимо от их существования и что их гибель будет моей гибелью. Мне и стыдно за их поражения, и страшно за безоружность. Потому что мы, несомненно, оказались плохо и мало вооружены.

Я спросила комиссара о 198-й дивизии, в которой работает Николай Михайлович. Он сказал, что, кажется, ее уже куда-то перевели. Обещал узнать мне, так ли это и что с моим приятелем.
belkafoto
Apr. 30th, 2021 09:00 pm (UTC)
13 октября. Четырнадцать лет тому назад Гардин заехал на извозчике (тогда они еще трусили мелкой рысцой по Ленинграду) за Татьяной Булах и повез ее на угол Фонтанки и Невского в ЗАГС регистрировать ее согласие соединить свою молодую жизнь с его пятидесятилетней. Тому же извозчику пришлось везти эту новую пару в другой ЗАГС, на Седьмую роту, к которому принадлежал район гардиновского жительства. Было холодно. Гардина мучил очередной иррит, и потому его глаз был скрыт черной повязкой. Канцелярская девица несколько удивленно взглянула на молодых, но быстро оправилась и начала задавать обычные вопросы. Татьяна Булах не хотела менять своей фамилии, но Гардин решил поглотить ее целиком, а так как спорить было неудобно в последние минуты перед таинством объединения, то Татьяна Булах стала Татьяной Гардиной. Не чувствуя от этого особой перемены в своем существе, переименованная Таня доехала с мужем до угла Невского и Литейного и рассталась с ним, т.к. ему надо было ехать на кинофабрику, а ей — домой.

Через месяц было венчание в церкви, переезд жены к мужу, и началась «семейная жизнь». Да. Ну что ж! Судьба управляла моей жизнью, я только была верна своей совести. Шага не сделала для завоевания Гардина. И сейчас, наверное, буду плыть по течению.

Вчера пришли ко мне трое из ДК и навалили на меня труднейшую работу — монтаж на тему «Советские партизаны». Вот, сейчас я сижу и пишу. Героическое обращение закончила, а сценка еще не дается.

Опять был трехчасовой бой под Белоостровом. Хоть бы узнать, жив ли Николай

Михайлович? Точно шмель гудит в голове тревога о нем.
belkafoto
Apr. 30th, 2021 09:03 pm (UTC)
24 октября. Татьянино. Так приходит любовь: в четверг девятого октября начальник лисьеносовкого ДК пришел к Привалову с приглашением на встречу с Гардиным и Булах. Вечер у командира был занят. «Но мне так почему-то захотелось пойти, что я сделал все возможное и невозможное для освобождения». Когда я ехала в машине на эту встречу, я пела всем своим существом. Встретившись глазами со здоровавшимся со мною великаном, я не тотчас смогла оторвать взгляд. Весь вечер была беспредельно весела, слушала его, говорила с ним. В следующие два свидания мы на всех парусах неслись друг к другу.

26 октября. Татьянино. Правительство переехало в Самару. Значит, не уверено в том, что удержит Москву.

Вчера Великан [видимо, Привалов. — А. Б.] привел ко мне своего начальника — командира корпуса, защищающего Ленинград от фашистской авиации. У него были грустные глаза. Скоро он сказал мне: «Третьего дня убили моего любимого брата. Не знаю, как сообщить об этом родным. Он был моим настоящим близким другом». Мне так больно стало за этого человека — чужого и своего, потому что он из нашей общей русской семьи.

30 октября. Татьянино. Была в городе. Полусумасшедшие от голода, холода и ужаса люди. В темный вечер в суматошную пургу, сквозь которую еле виднелись синие кружки трамвайных фонариков, я вышла от доктора. И тотчас услышала вой сирены. Заметались черные фигуры прохожих. «Где здесь убежище?» — кричал кто-то. Уже бухали первые выстрелы. Бежать к толпе, в скопище несчастных людей мне показалось невозможным. И я пошла домой, сквозь мятущиеся снежинки, по той Фурштатской улице, которую столько раз проходила со своим Урсом [сенбернаром. — А. Б.] — мирная и спокойная. Мне не хотелось даже торопиться на Потемкинскую. Одной не так страшно. К тому же я думала: «Воля [Привалов. — А. Б.] все время в опасности, как же не стыдно мне бояться этой тревоги?»
belkafoto
Apr. 30th, 2021 09:08 pm (UTC)
2 ноября. Татьянино. Не могу я не любить Волю с его доброй улыбкой, мальчишеским смехом. Что останется мне, если я откажусь от него? У меня уже нет сил справляться с гардиновской тоской старости, его раздражительностью по мелочам. Я знаю, что в Галке [Гардине. — А. Б.] большая, настоящая привязанность ко мне, что ради нее он хотел бы отбросить в сторону привычки своего характера. Но не смогут его глаза радоваться тому, что делает счастливыми мои, не станет он смеяться тем глупостям, над которыми мне так весело хохотать с Волей! Сегодня золотисто-голубой день. Какое наслаждение было бы пролететь с моим Великаном в санях по острому, свежему пространству. Воля зовет меня подняться как-нибудь на аэроплане — он умеет управлять учебным. Сейчас, сидя у себя за столом, я думаю, что мне с ним никогда не будет страшно. Но вдруг сдадут нервы? А показаться ему трусихой я ни за что не хочу. Которую ночь Воля уже не спит. Глаза у него стали красные, веки тяжело нависли над ними, и все же вчера он пришел, провел с нами вечер и, как всегда живой и радостный, шутил, играя в кости со мной, Гардиным и Антониной Григорьевной [Антоновой? — А. Б.], женой комиссара. А в двенадцать пошел на всю ночь дежурить. Сегодня хочу запереть его в комнате, снять трубку с телефона и сторожить, чтобы он выспался. Вступлю по этому поводу в заговор с женой комиссара. Он славный, и жена у него простая и хорошая.

6 ноября. Татьянино. Вчера Воля пришел в одиннадцатом часу. День провел в городе, на обстреливаемой немцами батарее. А когда возвращался с комиссаром, то чуть не попали в катастрофу. Из-за отсутствия бензина они ехали на полном ходу и налетели на проходящую поперек дороги проволоку. Шоферу порезало шею, со Спиридонова сбило фуражку. Воля сидел в коляске, и его не задело. Он был так утомлен сумбуром, происходящим сейчас везде, так забита его голова сложными мелочами и важными заботами полка, что даже не мог смеяться своим широким смехом. Молча перебирал гитару. Я вечно больна своим неверием. Эти дни мне казалось, что в его тревогах я помочь не могу, и моя ласка может быть ему неприятной. «Как тебе не совестно думать такие нелепости? Все дни я жду тебя». И вот я снова видела счастливые дорогие мне глаза, слышала его смех.

17 ноября. Ночь. 2 часа ночи. Над лесом висят осветительные ракеты. Рвутся в земле бомбы. Ухают зенитки. Воля ушел в штаб. Я, проводив его, гляжу через щелку окна, слушаю тяжелые залпы и снова думаю. Имела ли я право дать ему и себе эти мгновенья

радости? Ох, какой закат! Верно, совсем близко упала бомба. Быть может, надо идти в убежище? Нет! Перед лицом смерти не жалею я, что люблю своего Великана, своего родного мальчишку. Ведь не украла я свою молодость, а раз мне ее дали — разве должна была я убить ее радости? И разве не самая большая радость — любить человека, который может отвечать искренней и сильной лаской? Милые мои губы, такие нежные и смелые. Могу ли я не отдать им своих? Могу ли я не целовать горячие виски, за которыми столько дум, столько усталости? Все, что есть во мне хорошего, нежного, женского — все отдам я тебе, любимый мой человек, и буду счастлива, если твоя жизнь станет от меня светлее. Только много ли у нас минут?

Какая тьма их летит сегодня! Разбомбили Левашовский аэродром. Куда летят сейчас?

Неужто громить нашу пристань? Зачем Гардин остался в городе? Жутко и за него, и за маму. Правда, она в убежище тети Лизы. Там же и тетя Тоня, в доме нет ни одного стекла. Выйду на улицу. Уж очень гудит все кругом. А Тася и Спиридонова спят. Бедный Волька уже на вышке!
belkafoto
Apr. 30th, 2021 09:14 pm (UTC)
1942
15 февраля. Весь день сегодня скверная рваная стрельба. Воля привез мне из города письмо от мамы. Конечно, в нем грустные вести. Умер младший брат Романа Яковлевича — Леонид Галебский. Погиб от истощения, не дожив до 50 лет. Скольких знакомых не досчитаемся мы, когда снова будем иметь телефоны и сможем общаться друг с другом!

На улице тепло, почти тает.


21 февраля. Суббота. Татьянино. Гардин привез плохую новость — начались воздушные тревоги. Снова воют жуткие сирены, рушатся дома. Своего сына Юрия Владимировича и его мать Гардин нашел в страшном состоянии. Две недели они лежали без пищи, ожидая чуда или смерти. И вот вместо того или другого в их доме начался пожар. Выброшенные голыми на улицу, потеряв все имущество, они захотели жить и послали Гардину телеграмму с просьбой о помощи. Мне Юрий Владимирович прислал покаянное письмо, где жалеет об отвергнутой им моей дружбе и называет меня ангелом-хранителем его отца. Когда Гардин пришел к нему, то застал его отекшим и зеленым, а его мать сошедшей с ума. Они неделю лежали рядом с покойником в пустой комнате — странное совпадение, — находящейся в квартире моего приятеля юности Димы Поппеля. Гардин устроил сына в больницу, а его мать — в дом для умалишенных. Говорит, что плакал, видя их такими несчастными.

belkafoto
Apr. 30th, 2021 09:15 pm (UTC)
22 марта. Режу тупым ножом свое собственное живое сердце и пытаюсь не кричать от боли, не плакать. Сама виновата, расплачиваюсь сама все за ту же сказку о Великане.

Как легко я поверила в эту сказку, сочиненную мной, окружающей обстановкой и внешним обликом Привалова, и как трудно, медленно я прощаюсь с ней! Сознаю, что могло быть хуже, больнее, и все же мучаюсь. Но так лучше — чем дальше, тем было бы страшнее, потому что, перестав верить сказке, я полюбила бы действительность со всем ее уродством. И это было бы моей гибелью. А теперь мне кажется, я еще сумею справиться и заставить себя жить без этого человека.

Утром в семь пятнадцать я с Приваловым и с комиссаром выехали в город. Владимир Георгиевич был внимателен и заботлив. Оставив их в корпусе, я по просьбе Гардина заехала к его девушке-секретарше и послала к ней шофера получить от нее зарплату Гардина. Долго ждала в машине, с грустью глядела на несчастных людей, тащивших на санках свои пожитки и не способных уже двигаться к Финляндскому вокзалу, откуда идет эвакуация. Наконец шофер пришел с пустыми руками.

Поехала на Потемкинскую. Запущенная, изуродованная квартира. Оба соседних дома погорели. Безлюдье. Снежные горы такие, что еле через них переберешься. Одела кое-какие свои вещи и отправилась к маме. Она обрадовалась мне так, словно мы десять лет не виделись. Выглядела лучше, чем в последнее мое посещение. Но утомлена до крайности тасканием воды и колкой дров. Я думала, что она за хлеб на мою карточку пользуется чьими-либо услугами. Но оказывается, ей и самой не хватает. Я привезла ей масло, сахар, хлеб, плитку шоколада.

Рассказывала нам, мне о своих вечных ссорах с тетей Лизой, о всех трудностях осадной жизни. Не хочется записывать, как чудовищна эта жизнь. Мне хотелось в этот свой приезд купить себе патефон. У меня стоял приваловский, но я не люблю чужие вещи, к тому же это обязывает в случае ссоры: надо возвращать, чем-то соприкасаться. Словом, решила исполнить свой каприз. Мама посоветовала мне сходить к Розе, узнать, нет ли у них. Пошла. Открывает мне дверь какая-то трагическая старуха в дырявом пальто и платке. Узнает меня, и по голосу я догадываюсь, что это Соня — 36-летняя женщина! Лицо черно-желтое, исхудавшее, с ослабевшими мускулами. Разрушенные зубы. Изуродованные руки. Говорит мне о том, что недавно похоронила умершего от истощения мужа, сорокалетнего, с которым прожила шестнадцать лет! Мне страшно было слушать ее, страшно заглянуть в ее душу! Терять любого человека, которого спасло бы кило масла и крупы! Есть ли мучительнее страдание? Есть. Когда так погибает детская жизнь. Так...

Адя Розе тоже изменился, но его можно было узнать. Он из тех, кто цепко защищает свою жизнь. Мать их умерла в феврале, тогда же и от того же — дядя и невестка двадцати лет с детьми. Мне с моим загородным румянцем и жизнерадостностью было так неловко с ними. На меня и на улице оборачиваются — откуда я залетела в этот город умирающих.

belkafoto
Apr. 30th, 2021 09:16 pm (UTC)
Адя посоветовал мне променять патефон на рынке. Я зашла за мамой и чуть не у парадной встретила женщину, и за кило крупы и кило хлеба получила патефон с пятью хорошими пластинками. До шести часов сидела с мамой. Привалов заехал за мной, вышел из машины, чтобы помочь внести патефон, и заявил, что он и Антонина едут провести вечер со Спиридоновым, и было бы очень хорошо, если бы я поехала с ним. Я отказалась, ссылаясь на то, что им будет лучше и свободнее в мужской компании. Привалов стал уговаривать и, когда мы подъехали, серьезным тоном обратился ко мне:

— Право, целесообразнее будет, если Вы зайдете.

— Здесь вы будете пить?

— Нет, совсем не обязательно.

Мне хотелось побыть с ним и с дружелюбным ко мне Спиридоновым. Кроме того, я подумала, что, уговаривая меня, он имеет какие-то свои соображения, ему одному ведомые — при комиссаре Кавалерчуке их, может, неудобно было высказывать? Словом, я согласилась и через несколько минут сидела в крошечной комнате в казарме, где сейчас находится школа комсостава. Спиридонов встретил радушно, благодарил, что я приехала, и, конечно, тотчас выставил на стол портвейн и закуску. Рассказывать не стоит, как второй графин был уже денатуратом, выкрашенным в портвейн, как быстро опьянели и хозяин, и Привалов. В одиннадцать машины еще не было. Я чувствовала себя тяжко — помимо всего, устала, ведь с утра не спала и весь день мерзла. У мамы один градус тепла. Если бы не Антонов, не знаю, до какого состояния допились бы они. Антонов не пил псевдопортвейна, был совершенно трезв, понимал мое грустное положение. Предложил идти к нему на квартиру. Я ухватилась за эту мысль — только бы прекратить это напивание (я-то, конечно, не пила ничего) в казарме. Вышли на улицу. Шел обстрел (днем он тоже был). Привалов качался, Спиридонов, вышедший нас проводить, — еще хуже. Отправив его обратно, Антонов повел нас к себе. В черной квартире — он сейчас не живет в ней — мы еле зажгли фонарь, и Петр Кузьмич пошел разыскивать машину в корпусе. Мы остались вдвоем с Приваловым. Я села у окна на легкий стул. Он на диван, где тотчас заснул. Антонов вернулся через несколько минут, разбудил Привалова — пришла наша машина. Мы вышли. Я села с шофером. Антонов распрощался с нами. Привалов обратился ко мне. Я не могу ответить ему, нехорошее у меня было чувство в душе. За всю дорогу мы не сказали друг другу ни слова. И, кажется, он не ответил мне, когда я машинально поблагодарила его за поездку по приезде домой.
belkafoto
Apr. 30th, 2021 09:19 pm (UTC)
29 апреля. Гардин вчера прислал масло с нежным дружеским письмом, сегодня уже приехал сам. Очень боится за мое здоровье. Часто я совершенно теряю силы. Странно, если бы они не уходили — ни одного спокойного дня. Вот и сейчас обстрел. В саду у себя я нашла рычаг от самолета. Тяжелый. Обидно было бы быть убитой рычагом от самолета!

Как-то унизительно.

В городе каждый день бомбежки. В октябре 1941 года было выдано 4 миллиона 800 тысяч продовольственных карточек, в ноябре — 4 миллиона 200 тысяч. В первой половине апреля 1942 года было выдано 1 миллион 200 тысяч, во второй перерегистрировали живущих оказался 1 миллион. Если посчитать, то эвакуировался один миллион — ведь уходило по одному поезду в день в течение трех месяцев, то есть это значит, что умерло 2 миллиона. У нас в Лисьем Носу было 2 тысячи 500 эвакуированных. Умерло 2 тысячи. Смертность очень велика и сейчас. Как я ни прячу на улице глаза, все же постоянно вижу телегу с покрытыми тряпкой качающимися телами. Зимой они походили на мраморные статуи и были не так ужасны. А сейчас это — мертвые люди, переполнившие мир во всех его частях.

Нет, я не уеду никуда

28 мая. Татьянино. Ночью немецкие самолеты шесть раз штурмовали нашу пристань, куда привозят провизию в Ораниенбаум и войска. Трещали пулеметы пикировщиков, рвались залпы зениток. Снаряды. Тася прибежала ко мне наверх, пришел Гардин. Я не очень боялась. В конце концов, часто думаю о самоубийстве. Чего же бояться, если жизнь становится так нерадостна, нет, вернее — так трудна?

Беспокоюсь за летчиков нашей эскадрильи — немцы летали и над аэродромом. Кажется, ни один фашист не сбит. А громыхали по ним зверски. Сегодня теплый яркий день. Уже ходят мессершмидты-наблюдатели.

Билеты на наш концерт в Филармонии уже все проданы — так что ехать придется. Гардин нянчится с моими легкими, просит ни о чем грустном не думать. Мне кажется, что он прочел мои дневники и знает все, что я пережила в этом году. Ну что ж! Я ведь и не скрывала.

У нас большим осколком снаряда пробита крыша. Нашла еще два маленьких. Почувствовала войну, и не осталось ничего в сердце, кроме страха. До чего все ничтожно по сравнению с опасностью, окружающей нас всех, особенно — военных. Гардин спрятал осколки, Тася расплакалась. Я только заинтересовалась. Иногда мне кажется, что я и мои нервы — не одно целое. Душа, ум не боятся, а какие-то нитки в теле трясутся от шума бомб и снарядов и заставляют болеть сердце.
belkafoto
Apr. 30th, 2021 09:30 pm (UTC)
Я спала до утра и чувствую себя намного свежее, чем вчера. Надеюсь уехать с двухчасовым поездом.

Гардин — сухонький, худой, ходит как на козлиных ножках. Навещал сына-дистрофика, тот очень туго поправляется. Отдала я маме снова свою карточку на июнь.

Скорее бы приехать в Татьянино. Боюсь застрять в городе, хотя такого страха, как раньше, уже нет. Жить после вчерашнего успеха хочу снова, но так еще неясно будущее и так все еще грустно от того, ушедшего в прошлое. Вот за окном проходит смеющаяся молодая девушка. Она рада солнцу, рада тому, что ее сердце ждет чего-то яркого, как оно. А я уже знаю, как проходит и гаснет это сияние.

8 июня. Татьянино. Послала вчера Тасю за мамой, и в семь часов вечера, вконец измученные, они пришли в Татьянино. Поезд довез их до Лахты — дальше путь был разбит снарядом. Мама выглядела ужасно. Думаю, что ей мало осталось жить. Оставлю ее у себя, в другом доме ей пришлось бы самой возиться с хозяйством. К сожалению, характер у нее все еще неукротимый. Прошу ее лежать — она бродит. Желает ехать в город за пайком, не доверяет его Тасе. Ну, ладно. Сделаю, что смогу.

Вчера у меня был утомительный день. С утра пошла в амбулаторию, где мне выдали справку о туберкулезном процессе в обоих легких. Не хочется мне верить, что я больна, а приходится.

Вернулась домой, усталая от длинной дороги. Легла у себя на балконе.

22 июня. Утро. С четырех часов утра не смолкает тяжелая, не прекращающаяся ни на миг канонада. Разобраться, откуда она доносится, я не могу. Кажется, со стороны стрелки.

У меня жестокие боли в животе. Глотаю белладонну — они не прекращаются. Вокруг нас бойцы валят для постройки укреплений деревья. К каждой поваленной сосне сбегаются женщины, соскабливают с нее кору, из которой они делают лепешки. За моим садом все оголилось, и я вижу дорогу с проходящими по ней людьми и ветку к пристани, по которой, перестукивая колесами, проходит поезд.

Вечер. Днем стрельбы почти не было ни у нас, ни в городе. На Севастопольском фронте немцы прорвали наш правый фланг. Был у меня доктор Егоров. Велит лежать. Сейчас дождь и все летают наши самолеты. Зацвела сирень.

25 июня. Четверг. Татьянино. Пришла сегодня здороваться с Гардиным, он посмотрел на меня и заплакал:

— Жаль мне тебя, худая ты такая, не хочешь беречься. Не спасти мне тебя. Друг мой единственный!

Я не знала, как и успокоить его. Здоровье мое и вправду разрушается. Но что я могу сделать? Я не умею медленно двигаться, забываю о сквозняках и опасности резких движений. Людей около меня много, и все просят рассказов, того оживления, которого я всегда полна среди других. Вчера с утра у меня выплакивал свое горе Маак. Душевное состояние у меня ровнее. Снаряды, все чаще летающие над головой и уже сильно разрушающие пристань, конечно, мешают покою. Но сердце не так резко реагирует на них, как прежде. Вот и сейчас рвется залп из четырех штук восьмидюймовых. И совсем близко.

День ясный и жаркий. Резонанс сильный. Дача так и трясется. Вечером у нас должен был бы быть концерт. Не знаю, состоится ли?

3 июля. Татьянино. Сейчас подходила к дому и вспомнила, как прощалась с Николаем Михайловичем и с какой любовью и страстью держал он меня, не желая расстаться. От калитки отходила почтальонша. Я вынула из ящика газету, в ней лежала открытка: «24 мая в городе Волхове убит Николай Михайловиче Карягин, похоронен в центре сквере с отданием воинских почестей». Заплакала. Страшно думать, встает его лицо. Слышу смех и голос. Еще лишняя горечь, лишняя боль. А в газете сообщение о наступлении немцев на всех фронтах. Жить — трудно жить! Не хочу верить, что нет тебя, славный, хороший друг!
Page 1 of 3
<<[1] [2] [3] >>
( 46 comments — Leave a comment )

Latest Month

Tags

Comments

  • belkafoto
    27 Feb 2024, 21:24
    https://www.youtube.com/watch?v=SM78S20GtgA

    Прогноз боевых действий на 2024. Валерий Ширяев: Особое мнение / 26.02.24
  • belkafoto
    27 Feb 2024, 21:22
    Люди научаются предвидеть опечатки
    "самое неудачное имя с точки зрения возможных опечаток - Юля Зуева"
    via _africa (http://www.livejournal.com/users/_africa/59312.html)
  • belkafoto
    27 Feb 2024, 21:12

    Re: И, батенька, сколько у вас лапши-то на ушах!

    uman

    15 июня 2008, 02:43:18


    Николай Гумилёв был исключительно говёным человеком и бурным графоманом, который не только сам марал бумагу но и…
  • belkafoto
    27 Feb 2024, 21:10

    Re: не говорите...

    anhinga_anhinga

    2 мая 2005, 17:14:27

    Григоренко пишет:

    "Меня на этот путь освобождения от пут коммунистической идеологии поставил Василь Иванович Тесля. Каждый его рассказ о…
  • belkafoto
    27 Feb 2024, 21:07
    anhinga_anhinga

    1 мая 2005, 17:57:08

    Вроде как

    "В 1932 году по сфабрикованному НКВД делу «Трудовой крестьянской партии» таких ученых-экономистов, как Н.Д.Кондратьев, А.В.Чаянов, Л.Н.Литошенко,…
Powered by LiveJournal.com
Designed by yoksel