October 21st, 2017

huma, huma...

Тройственный союз

(из Вики)

Шарлотте Эмилие Генриетте Ойгение фон Киршбаум (1899-1975)

"В 1929 году по приглашению Карла и его жены Нелли, она переехала к ним в Мюнстер. За этим последовал период более, чем 35-летний период совместного проживания. В свою очередь это привело к напряжённости в отношениях между Карлом и его женой, чуть было не закончившихся разводом. В конце концов Барт решил сохранить свой брак, а Шарлотта занималась преимущественно секретарской деятельностью"...
........................
Джун Эдит Смит или Джун Мансфилд Миллер 1902-1979 — вторая жена известного американского писателя Генри Миллера
"С конца 1910-х гг. работала платной партнёршей по танцам в дансингах....В 1923 или году она на дансинге знакомится с Генри Миллером...Генри и Джун начинают вести богемный образ жизни, стали частыми посетителями чайных, где велись дискуссии о психоанализе, сексуальной свободе и входившем в моду гомосексуализме. В 1926 году у Джун начинается роман с Джин Кронски, известной в богемных кругах под именем Мары. Мара поселяется у Миллеров. Генри был консервативен в вопросах секса и с трудом переносил происходившее."
......................
Скрипачка Ольга Рудж (англ.), американский поэт Эзра Паунд и его жена Дороти Шекспир;

Olga Rudge (13 April 1895 – 15 March 1996) was an American-born concert violinist, now mainly remembered as the long-time mistress of the poet Ezra Pound, by whom she had a daughter, Mary.
At this time Pound was developing his own musical interests, composing an opera and advancing the work of American composer George Antheil. Antheil and Rudge were to enjoy a long professional collaboration dating from this period, which also marked the beginning of her sexual relationship with Pound.
..........................
But it was Dorothy, a year younger than Pound, who was struck by his presence, writing in her diary on the very day she met him:
Listen to it — Ezra! Ezra! And a third time — Ezra! He has a wonderful, beautiful face, a high forehead, prominent over the eyes; a long delicate nose, with little, red, nostrils; a strange mouth, never still & quite elusive; a square chin, slightly cleft in the middle — the whole face pale; the eyes grey-blue; the hair golden-brown, and curling in soft wavy crinkles. Large grotesque eyes, with long, well-shaped fingers and beautiful nails."
huma, huma...

Погром

Погром в Кишиневе

В воспоминаниях
Князя Сергея Дмитриевича Урусова 1862-1937
.......................
"Скончался в Москве 5 сентября 1937 года, избежав ареста[3]. Похоронен на Даниловском кладбище (могила не сохранилась). Личные материалы деда его внучка Е. А. Фадеева передала в Государственный музей политической истории России[4].
"Семья
Жена — Софья Владимировна Лаврова (1866—1922), внучатая племянница П. Л. Лаврова. Дети:
Вера Сергеевна (1889—1922), в замужестве Фадеева. Из её дочерей[5][6]: Екатерина Фадеева (1918—1997) — Заслуженный врач РСФСР, Елена Фадеева (1914—1999) — Народная артистка СССР.
Дмитрий Сергеевич (1887—1937), заведующий коневодством в совхозе, расстрелян.
Софья Сергеевна (1895—1973), фельдшер, похоронена в Москве на Головинском кладбище[7].
..................................
"Предварительное следствие по делу о погроме и составленный Горемыкиным обвинительный акт имели последствием ряд обвинений и жалоб на пристрастие прокурора к евреям. Не только специальная патриотическая пресса мелкого разбора, но и „Новое Время“ выражали негодование по поводу того, что по погромному делу не привлечен в качестве обвиняемого ни один еврей. Горемыкину по этому поводу пришлось даже писать по начальству объяснение, которое, конечно, составить было нетрудно. Действительно, во время погрома, было убито 42 еврея и разграблено исключительно еврейское имущество. Со стороны христиан погиб от шальной пули, неизвестно кем пущенной, только один мальчик. Самооборона евреев выразилась, как было выяснено следствием, только в том, что они в некоторых местах собирались толпой и вооружались палками, не причинившими никому вреда и не помешавшими успеху действий погромщиков. Ни одной жалобы на насилие со стороны евреев ни в полицию, ни к прокурору не поступало, и все же наш прокурор не остался свободным от упрека в пристрастном и одностороннем ведении предварительного следствия."
.............................
"Для меня лично еврейский вопрос выяснился с той поры, как я стал смотреть на него с точки зрения интересов и нравственных требований русского народа. Постараюсь вкратце пояснить свою мысль.

Один из ближайших сотрудников моих по Бессарабии, старший советник губернского правления фон Р., человек очень добродушного характера, любил иногда разсказывать о своей находчивости и о проявленных имть на прежней службе полицейских талантах. Лет 20 тому назад, он из драгунского полка перешел на должность полицмейстера города Измаила и однажды обязан был присутствовать, в качестве распорядителя, при казни преступника еврея. Осужденный провисел положенное число минут и был снять с виселицы, после чего врач должен был констатировать его смерть. Но оказалось, что забыли остричь длинную, густую бороду еврея и, благодаря этому обстоятельству, затянувшаяся петля, лишив его сознания, не причинила смерти. „Представьте себе мое положение разсказывал Р., – доктор мне говорить, что жид через 5 минуть очнется. Как поступить? Второй раз повесить его я считал неудобным, а между тем смертный приговор надо было исполнить“. – „Что же вы сделали?“ спросил я, и получил памятный мне ответ: „Велел скорее закопать, пока он не очнулся“.
Р. признавал, что живого христианина он не решился бы зарыть в землю, но случай с закопанным евреем его не смущал. Он был уверен в том, что поступил остроумно и находчиво.

Другой характерный случай произошел в Москве, в недавнее сравнительно время. Молодая еврейка желала поступить на курсы, кажется, стенографии, но полиция постоянно высылала ее из города, как не имеюшую права жительства в столицах. Отчаявшись в получении законного разрешения, молодая девушка прибегла к хитрости и взяла удостоверение на занятие тем промыслом, которым молодым еврейкам можно везде заниматься. Но недремлющаго ока полицейской власти ей усыпить не удалось: ее подвергли медицинскому освидетельствованию, доказали, что она своим промыслом не занимается, и выслали окончательно на родину."

http://www.belousenko.com/books/urusov/urusov_zapiski_gub.htm

Вика:
"В воскресенье днём 6 (19) апреля 1903 года — на последний день еврейской Пасхи и в первый день Пасхи православной — из толпы, собравшейся на площади, полетели первые камни в еврейские дома. «Неприятие полицией энергичных мер к немедленному подавлению беспорядков» повело к разгрому двух еврейских лавок и нескольких рундуков. К вечеру всё затихло, и ночь прошла спокойно. «Никаких насилий над личностью евреев в этот день произведено не было». Полиция арестовала 60 человек. На улицы вывели воинские патрули из гарнизона, но никаких приказов солдаты не получили. Кишинёвский губернатор Р. С. фон Раабен и прочие высшие должностные лица своим бездействием фактически поощрили продолжение погрома[4]

На следующий день 7 (20) апреля весть о начале беспорядков в городе быстро достигла предместий: «…христианское население… сильно волнуясь, стало собираться в разных местах города и на окраинах небольшими группами, которые вступали с евреями в столкновения, принимавшие всё более и более острый характер».