April 14th, 2019

huma, huma...

и приказал «как офицер»

и приказал «как офицер»

((Даже спустя 40 лет после описываемых событий, 20 летний немец не может забыть страшного оскорбления: чужой фельдфебель ему не подчинился...))
..................
"Чтобы иметь возможность ее отбить, командир подразделения должен был обеспечить постоянную готовность своих людей вступить в бой. Однако этого нельзя было добиться, когда большое число солдат из разных частей лежало по комнатам вперемешку.

В первой же комнате я натолкнулся на сопротивление до стороны одного фельдфебеля. Находившиеся вокруг него солдаты, очевидно, его товарищи, освободили место с готовностью, но он, напротив, остался лежать на полу. Я заговорил с ним резким тоном и приказал «как офицер» немедленно встать и вместе со своими людьми покинуть помещение. На него это не подействовало. После этого я заговорил по-другому: «Даю две минуты. Если приказ не будет выполнен, то буду стрелять». Я не стал дожидаться выполнения своего приказа и пошел к капитану Вильду, чтобы доложить ему об этом инциденте. Вильд сидел при свете моей сальной свечи и холодным тоном, не поднимая глаз, сказал: «Делайте, что хотите». «Господин капитан, я не могу просто так застрелить человека», — воскликнул я. Но капитан Вильд, отважный человек, бывший пастор и старший товарищ, находился на пределе своих сил. Он не выразил своего мнения и не принял никакого участия в том, что меня так возмутило. Он переложил на мои плечи ответственность за принятие решения и за последующие действия и еще раз ответил, безучастно и невыразительно: «Делайте, что хотите».

В нерешительности и в сомнениях я пошел обратно, опасаясь, что тот парень будет все еще лежать в своем углу. Так оно и было. Больше сдерживаться я уже не мог. В состоянии крайнего возбуждения я закричал: «Немедленно встать и покинуть помещение, или застрелю на месте!» Меня сотрясала дрожь. Хотелось знать, выполнит он мой приказ или нет. Когда мои трясущиеся пальцы уже потянулись к кобуре, другой фельдфебель, один из его товарищей, вмешался, чтобы успокоить и утихомирить меня. Даже его слова о том, что человек, отказавшийся выполнять мой приказ, был испытанным и отличным солдатом, я обернул против него, сказав, что в таком случае ему тем более следовало знать, что он должен был выполнить приказ, как это сделали другие. Но когда я все это говорил, то чувствовал, что мои слова были бесполезными. Этот человек был изнурен до предела, и у него просто иссякли силы.

Что бы произошло, если бы я его застрелил? Ничего бы не произошло. Как и в предыдущих отступлениях и в кризисных ситуациях, долгом старших начальников стало использование оружия в случаях отказа от выполнения приказа. Они могли застрелить нарушителя на месте, без судебного разбирательства. Таким образом, с формальной точки зрения, я имел на это полное право. Относившиеся к этому случаю факты неопровержимо свидетельствовали об отказе выполнить приказ. Более того, мой командир недвусмысленным образом предоставил мне свободу действий. Фактически приказ был обоснованным. И что эти люди делали на нашем участке? Являлись ли они солдатами, отставшими от своих частей, или они были дезертирами? Для того чтобы установить это, я был слишком возбужден и у меня не было времени. Времени у меня хватало только на выстрел, который должен был восстановить дисциплину и порядок.

Но я не выстрелил. Этот человек был почти так же изнурен, как и я."
huma, huma...

«Uhr ist? (часы есть?)»

"Самым забавным, по сравнению с упомянутыми выше ситуациями, когда зависаешь между жизнью и смертью, было то, как они отнимали у нас часы. По-видимому, именно на них был направлен основной интерес военнослужащих Красной Армии, так как они постоянно задавали один и тот же вопрос: «Uhr ist? (часы есть?)». У меня часов не было, поскольку я оставил их в части после ранения, и поэтому я попытался объяснить это жестами. Один из усердствовавших мародеров никак не мог понять меня и прижимал пальцем мою голову к набитой соломой подушке. К нам заходили и офицеры. Я отчетливо помню молодого майора высокого роста, который был артиллеристом и говорил по-немецки. Когда он спросил меня, как я был ранен, то я, чтобы доставить ему удовольствие, ответил, что артиллерийским снарядом. Это его действительно порадовало.
huma, huma...

деньги на карте

"Мы собираем деньги на карте"

((Грешно смеяться над сирыми и убогими. Все мы ходим по ниточке, которая когда-то оборвется. Но...
У всех легальных туристов есть страховка. У некоторых есть мозг и они просчитывают ужастики из серии "что будет, если"...
Поэтому, почему эта Сашенька потащилась именно на Пхуйкет, мне решительно не понятно. Это дешевле Турции? Это смешнее Крыма? Там гуще травка??))
.......................
"Александра Ермакова занималась в Хабаровске ремонтом квартир и, накопив деньги и уволившись, отправилась отдыхать на Пхукет. Но она заболела, у нее начались сильные головные боли, которые не позволяли ей даже вставать с кровати. В итоге хабаровчанка задолжала за ночлег около десяти тысяч батов. Срок оплаты за месяц был 3 мая, а 5-го россиянку уже увезли в наручниках.
.................
"Можно представить себе, что пережила хабаровчанка, находясь без денег, без средств связи, без надежды на освобождение, пожалуй, в самой страшной в мире тайской тюрьме. Теперь дело осталось за малым – собрать 27-33 тысячи рублей на авиабилет. В зависимости от дня недели цена варьируется. Плюс к этому еще три тысячи рублей нужны на трансфер из тюрьмы в аэропорт.

https://www.dvnovosti.ru/khab/2019/04/11/97857/
huma, huma...

Ван Гог, между прочим

((Бальзам на раны антиамериканцев. Текстик очень дамский, но - почти смешно.))
................

«Ван Гог, между прочим, тоже не продал ни одной своей картины! Я художник», – оправдывалась мама.

«Хорошо, тогда перестань жаловаться. Или иди и торгуй своим телом в «Зеленом фонаре», – заявил папа.
.....................
"Мама свешивалась из окна второго этажа и раскачивалась. Ее желтое платье задралось и на общее обозрение предстало ее не первой свежести нижнее белье. Я начала побаиваться, что мамины трусы свалятся."
...................
"На следующее утро мама не стала залеживаться в постели, как обычно, а встала рано и вместе с нами пошла в школу. Она пришла наниматься на работу, и ее приняли. У мамы был диплом учителя, а учителей в Бэттл Маунтин не хватало. Папа говорил, что учителя, работающие в этом городе, – не лучшего десятка. Незадолго перед тем уволили миссис Пейдж, которую директор увидел в коридоре с заряженным ружьем. Миссис Пейдж оправдывалась, что хотела мотивировать учеников лучше делать домашние задания, но этот аргумент ей не помог."

http://loveread.ec/read_book.php?id=47709&p=19
huma, huma...

В каждом человеке есть что-то хорошее, – убеждала мама.

«Я ненавижу Эрму», – сказала я маме.

«Тебе надо испытывать к ней чуть больше сострадания», – посоветовала мама и объяснила, что родители Эрмы рано умерли. После их смерти Эрма жила то у одних родственников, то у других. Все, у кого она жила, относились к ней, как к служанке. Эрма стирала на стиральной доске до тех пор, пока руки не начинали кровоточить. Лучший подарок, который ей сделал дедушка после свадьбы, была стиральная машина. Правда, это было давно, и радость уже забылась.

«Эрма никак не может забыть своего несчастного детства», – говорила мама и добавила, что нельзя ненавидеть даже своих самых заклятых врагов. «В каждом человеке есть что-то хорошее, – убеждала мама. – Надо найти эти положительные качества и любить человека именно за них».

«Интересно, – возразила я, – а что хорошего было в Гитлере?»

«Гитлер был вегетарианцем и любил собак», – не колеблясь ни секунды, ответила мама.
huma, huma...

Квартира за доллар

"После того как мы сели за стол, мама сообщила нам хорошие новости. Она уже жила в сквоте пятнадцать лет, и, наконец-то, власти города решили продать сквотерам оккупированные ими квартиры за один доллар с семьи. Она объяснила, что не может остаться с нами надолго, потому что ей надо возвращаться на собрание домоуправления сквотеров. Кроме того, мама сообщила, что связалась с Морин, которая по-прежнему живет в Калифорнии, и что наша младшая сестра вроде бы планирует навестить всех нас в Нью-Йорке.