June 28th, 2019

huma, huma...

Цензура становилась излишней

"В октябре 1956 года при драматических обстоятельствах в Польше произошла смена власти. Во главе коммунистической партии снова стоял Гомулка, еще недавно обвинявшийся в «титоизме» и «национализме» и проведший несколько лет в тюрьме. К радости писателей и журналистов, немало способствовавших победе Гомулки, он сразу же пообещал свободу печати и литературы. Правда, цензура все еще существовала и, как и прежде, все тексты следовало представлять ей на утверждение. Но они возвращались в редакции и издательства в неизмененном виде. Так как цензоры не получали никаких указаний от Центрального комитета партии, они не знали, против чего возражать. К печати принималось все. Цензура, очевидно, становилась излишней, и поговаривали, что вскоре ее отменят.
huma, huma...

Бремя валить

"Был единственный путь, чтобы покинуть коммунистическую Польшу. Мне предстояло добиться «научной командировки» в Федеративную Республику Германию, из которой я никогда бы уже не вернулся в Варшаву. Но было невероятно, чтобы польские власти разрешили мне такую поездку вместе с женой и ребенком. Мой план заключался в том, чтобы отправить Тосю с сыном Эндрю Александром, которому исполнилось уже девять лет, к моей сестре в Лондон. После этого я хотел уехать во Франкфурт. У этого плана «ухода на Запад» имелся один серьезный недостаток: если бы мы решились его осуществить, то не смогли бы взять с собой мебель, книги и прочее имущество, включая, может быть, даже зимнюю одежду, так как сразу могли бы возникнуть подозрения. Наши замыслы могли реализоваться только весной или летом 1958 года. Таким образом, приходилось отказываться от всего, что имелось в нашей варшавской квартире. Но мы были полны решимости смириться и с этим. А если нам, несмотря на многочисленные трудности, все же удастся попасть на Запад, на что жить там?
huma, huma...

Ингеборг Бахман

"Ингеборг Бахман (нем. Ingeborg Bachmann; 25 июня 1926, Клагенфурт, Австрия, — 17 октября 1973, Рим, Италия) — австрийская писательница.

Родилась в Каринтии, в учительской семье. В 1945—50 годах изучала философию, психологию, филологию и право в университетах Инсбрука, Граца и Вены. В студенческие годы познакомилась с Паулем Целаном. В 1949 году защитила в Вене диссертацию по критическому анализу философии Хайдеггера. Испытала глубокое влияние Витгенштейна и его философии языка. Работала на радио, в начале 1950-х годов стала писать радиопьесы.

Вошла в литературное объединение «Группа 47» (1953), тогда же впервые приехала в Рим, где впоследствии большей частью и жила. В середине 50-х годов читала лекции в университетах Германии и США. Сотрудничала с Хансом Вернером Хенце, написала либретто его балета «Идиот» (1955), оперы «Принц Гомбургский» (1960 по драме Клейста), Хенце сочинил музыку к радиопьесе Бахман «Цикады» (1955).

В 1958—63 годах была близка с Максом Фришем, болезненно пережила разрыв с ним.
....................
Ночью с 25 на 26 сентября 1973 года в римской квартире Бахман произошёл пожар (она заснула, не потушив сигареты). Через три недели писательница скончалась в больнице, причины её смерти с точностью не установлены.
.....................
"On the night of 25/26 September 1973 a fire occurred in her bedroom, and she was taken to the Roman Sant' Eugenio hospital for treatment. (Local police concluded that the blaze was caused by a cigarette.) During her stay, she experienced withdrawal symptoms complicated from barbiturate substance abuse.[4] The doctors treating her were not aware of this habit, and it may have contributed to her subsequent death on 17 October 1973.
huma, huma...

Потеплело

Ночью около 30. Народ ударился в стриптиз
Стою в кассу супермаркета.

За мной семейка.
Невзрачная мамаша, юная дщерь с костылем (ношка забинтована).
И старшая дева с женихом.
Последний моего роста и тощиной, которая была у меня в пуберате.

Его подруга удивляла не столько размером попы, сколько тем, чем попа как бы прикрыта.
На ней были дамские трусики. Наверное, сейчас это называется "шортами".
Мелькнуло: в старые времена одежа служила для сокрытия дефектов. Щас - нате, любуйтесь!
huma, huma...

«неаппетитно» и «негигиенично»

((Спать или не спать - тема гамлетовская. Ангелы, те вообще секс отрицают как таковой. А простые смертные "множат сущности", потому как не всем "любовь дается один раз и прожить ее надо так"... Как быть тем, кому дается ежегодно да еще с премиальными?))
...................
"Часто он затрагивал тему, не дававшую ему покоя. Иенс знал, что есть мужчины, которые хотя и состоят в браке, но время от времени спят с другими женщинами. Разумеется, он не одобрял такое поведение и относился к нему с отвращением. В его высказываниях о такого рода непонятных ему действиях всегда присутствовало два слова — «неаппетитно» и «негигиенично». Случись Иенсу заблудиться в борделе, — конечно же, только в качестве любопытного туриста, — на вопрос о том, что он будет пить, он, весьма вероятно, ответил бы: «Настой ромашки».
huma, huma...

«Я желал его смерти».

((На ком отдыхает Природа?))
.........
"Ответственность за смерть Михаэля Манна, как и за самоубийство его брата Клауса в 1949 году, друзья, современники и историки литературы возлагали на отца. Несомненно, что Михаэль страдал от крайнего равнодушия к нему со стороны отца, причем с самого детства. Уже в рассказе Томаса Манна «Непорядок и раннее горе», написанном в 1925 году, дан злой, почти злобный портрет Михаэля, тогда шестилетнего. Хотя я знал Михаэля Манна лишь бегло, его личность прочно запечатлелась в моей памяти — может быть, потому, что несчастье, постигшее сына писателя, и его причины были столь велики и очевидны, так сказать, осязаемы.
....................................
"Всем его материалам свойственна приятная, звучавшая очень естественно распевная интонация, благодаря которой достигался максимум ясности, четкости и наглядности, интонация, не имевшая, казалось, ничего общего со стилем отца. Но в действительности дело обстояло по-другому. Язык Голо Манна, конечно же, развивался под воздействием стиля Томаса Манна, стиля в высшей степени художественного, только при этом в процессе осознанного или бессознательного сопротивления отцовскому стилю, подобно тому как сын очень рано решился строить свою жизнь вопреки отцу. В разговоре по телефону, когда речь зашла об отношении Голо к отцу, он сказал мне: «Я желал его смерти». Я испугался и спросил его довольно взволнованным тоном: «Вы понимаете, что только что сказали?» На это последовал ответ: «Да, так дело и обстоит. Это было неизбежно». Все свои книги, кроме монографии о Фридрихе фон Генце, Голо Манн смог написать только после смерти отца, а было ему тогда как-никак 46 лет.