belkafoto (belkafoto) wrote,
belkafoto
belkafoto

и No

Париж и No

В 2007 году замечательная Delphine de Vigan порадовала читателей книжкой «Но и я». А в ней, юная дева об 13 годков задается проблемой. Во Франции что-то около 300 000 бездомно-безработных.

Если каждая благополучная семья возьмет к себе 1 (одного) человека, то ведь будет всем счастье?

Цитаты:

" Согласно статистике, на сегодняшний день от 200 000 до 300 000 человек не имеют постоянного места жительства, 40 % из них составляют женщины. Эти цифры постоянно растут. Среди бездомных в возрасте от 16 до 18 лет женщины составляют 70 % от общего числа. Вы выбрали замечательный сюжет, мадемуазель Бертиньяк, хотя и не простой."
...................................
"Мы направились к кафе, Но и я. Я пробормотала, что у нее очень милые друзья, она вдруг резко остановилась и ответила — на улице не бывает друзей. Вечером, дома, я записала эту фразу в свою тетрадь."
.................................
"Ей только-только исполнилось восемнадцать лет. В прошлом месяце она покинула приют для бездомных, где дожидалась совершеннолетия. Теперь она живет на улице, но очень не любит, когда ей об этом напоминают, есть слова, которые она отказывается слышать, я должна соблюдать осторожность, потому что когда она сердится, то мигом замолкает, закусывает губу и смотрит в пол. Она не любит взрослых, не доверяет им. Она пьет пиво, грызет ногти, таскает повсюду за собой чемодан на колесиках, в котором умещается вся ее жизнь, курит сигареты, которыми ее угощают, сворачивает папироски, когда есть деньги на табак, закрывает глаза, чтобы отгородиться от мира. Она спит где придется, иногда у подружки по приюту, которая теперь работает в мясном отделе «Ашана» у станции метро «Баньоле», или у одного кондуктора, он иной раз ее пускает, а вообще она ночует то там, то сям; она знает одного парня, которому повезло — ему досталась палатка от «Врачей без границ», с тех пор он в ней и живет. Он тоже пускает ее порой переночевать и ничего не просит взамен. Если перейти улицу де Шарантон напротив дома 29, сказала она, то сразу увидишь его палатку. Ну а когда спать негде, она звонит в скорую социальную помощь, там дают список приютов, где есть свободные койки, но большинство из них открыты только зимой."
...................................
"Теперь мы всегда встречаемся только в кафе. Вокзал становится опасным — Но нельзя долго оставаться в одном и том же месте. И это — тоже часть ее жизни. Уметь устроиться. Вовремя уйти. Не лезть на рожон. Избегать риска. На улице свои правила, свои законы. Лучше всего оставаться незаметным. Опускать глаза. Сливаться с обстановкой. Не нарушать чужую территорию. Избегать чужих взглядов.

На улице она добыча."
............................................
"Сегодня она рассказывает мне о потерянном времени, о часах ходьбы в никуда, просто чтобы согреться, отдыхе в тепле супермаркетов, необходимой осторожности, стычках с охраной. Она описывает мне все те места, которые мы никогда не видим, но которые так хорошо ей знакомы, — подвалы, парковки, склады, технические здания, заброшенные карьеры, ангары. Она не любит говорить о себе. Она делает это, рассказывая о других, о жизни тех, кто попадается на ее пути, об их заскоках, о насилии. Она рассказывает о женщинах, об обычных женщинах, она говорит: обязательно запиши это, Лу, твоими умными словами — не бомжихи, не отморозки, нормальные женщины, которые потеряли работу или ушли из дома, потому что их били мужья, они находят приют в муниципальных ночлежках или живут в своих машинах, тысячи женщин, которых мы встречаем каждый день и не замечаем, не хотим замечать, тысячи женщин, живущих в жалких отелях, отстаивающих многочасовые очереди, чтобы накормить детей, и ждущих с нетерпением, когда же откроются бесплатные бесплатные столовые."
........................................
"Несколько дней назад умер Мулу. Десять лет жил он на улице, в нашем квартале. У него была «своя» вентиляционная решетка, на перекрестке, возле глухой стены, напротив булочной. Это была его территория. Несколько лет подряд я видела его, возвращаясь домой из начальной школы. Каждое утро и каждый вечер. Все ребята из школы знали его. Сначала мы его немного боялись. Но потом привыкли. Здоровались. Останавливались поболтать. Он всегда отказывался ночевать в приютах, даже в сильные холода, потому что туда не пускали его собаку. Люди приносили ему одеяла, одежду, еду. У него были свои привычки, он заходил иногда в кафе, что напротив, пил вино из пластиковых бутылок. Мы дарили ему подарки на Рождество. Мулу был из берберов, синеглазый. Красивый. Говорили, что он десять лет работал сборщиком на заводе «Рено». А потом от него ушла жена.

Ему стало плохо, и его отвезли в больницу. А на следующий день мы узнали, что он умер от легочной эмболии. Отцу об этом сообщил владелец кафе. На угол Мулу люди начали приносить фотографии, письма и даже стихи. Зажженные свечи и цветы. Через неделю состоялось собрание, сотни людей пришли к его осиротевшей палатке, которая так и осталась стоять на своем месте, никто не хотел ее трогать. А на следующий день «Паризьен» опубликовал статью о Мулу, с фотографией его угла, превращенного в алтарь.

Дама из кафе напротив взяла к себе его собаку. Собаку можно взять к себе, а бомжа — нет. Я подумала, что если каждый из нас приютит одного бездомного, если каждый поможет всего одному человеку — станет сопровождать его по всяким учреждениям, собирать нужные бумаги, — то тогда, возможно, их и не останется, бездомных?.. Но отец ответил, что это невозможно. Что эти вещи гораздо сложнее, чем мне кажется. Таков порядок вещей, и против многого мы, к сожалению, бессильны. Вот с чем, без сомнения, нужно смириться, чтобы стать взрослым."
....................................
"Мы умеем строить сверхзвуковые самолеты и отправлять ракеты в космос, мы способны найти преступника по одному-единственному волоску или микрочастице кожи, мы выращиваем помидоры, которые сохраняют свежесть три недели и даже дольше, мы придумали малюсенький электронный чип, способный вместить пропасть информации. Мы умеем оставлять людей умирать на улице."
......................................
"Я ненавижу, когда нападают на беззащитных людей, меня это бесит, особенно если речь идет о моей маме. Однажды я не выдержала и спросила: а как бы ты чувствовала себя, тетя Сильвия, если бы тебе довелось сжимать в объятиях твоего мертвого ребенка? В комнате тут же воцарилось гробовое молчание, я почти поверила, что тетка подавится устрицей. О, это был потрясающий момент, по маминому лицу скользнула легкая улыбка, а бабушка погладила меня по щеке, но через мгновение разговор возобновился.

Рождество — это ложь, которая заставляет всех членов семьи собираться вокруг мертвого дерева, разряженного в пух и прах; ложь, состоящая из пустых бесед, спрятанная под тоннами праздничного пудинга; ложь, в которую никто не верит."
...................................
"На несколько минут Но замолкает, взгляд устремлен в пустоту. Я отдала бы все: свои книги, энциклопедии, одежду, компьютер, чтобы только у нее была нормальная жизнь — с кроватью, домом, родителями, которые ее ждут. Я думаю о свободе-равенстве-братстве, обо всех этих формулах, которые мы учим в школе и которых на самом деле не существует. Не следует учить людей верить в то, что они могут быть равны, ни здесь, ни в каком другом месте. Моя мать права. Жизнь несправедлива, и к этому нечего добавить. Мама знает о жизни что-то такое, чего лучше не знать. Вот почему она больше не может работать — так и написано в ее больничном, «нетрудоспособна», она знает нечто, что мешает ей жить, нечто такое, что дано постичь лишь в глубокой старости. Мы учимся решать уравнения с неизвестными, проводить параллельные прямые и доказывать теоремы, но в настоящей жизни нечего решать, проводить и доказывать. Это как смерть младенцев. Гope — и больше ничего. Жизнь — огромное горе, которое не растворить водой, не распылить в воздухе, некий твердый элемент, сопротивляющийся любому воздействию."
..................................
"Я верчу идею и так и этак, каждый раз сталкиваясь с одной и той же проблемой: в том состоянии, в котором находится Но, она не сможет сыграть роль. Одной горячей ванны и чистой одежды недостаточно, чтобы исправить дело.

Наконец однажды вечером я собираю в кулак все свое мужество и решаюсь. Мы ужинаем все втроем, в кои-то веки мама не улеглась спать с наступлением темноты, а осталась с нами. Момент самый подходящий. Я начинаю с предупреждения — у меня есть одна очень важная просьба. Только не перебивайте меня. Ни в коем случае. Выслушайте до конца. Я приготовила развернутую аргументацию из трех частей, как нас учила мадам Ривери, со вступлением и двойным заключением, в котором я подвожу итоги и открываю новые перспективы. Итак…"
"Вступление: я познакомилась с молодой девушкой восемнадцати лет, которая живет на улице и ночует в приютах. Ей нужна помощь. (Тут я перехожу к главному, без размазывания и прочей лирики.)

Римское один (основной тезис): она могла бы поселиться у нас, на время, пока не отдохнет и не наберется сил, пока не найдет работу. (Конкретные аргументы и практические решения). Она могла бы занять диван в кабинете и принимать участие в домашнем хозяйстве.

Римское два (анализ возможных контраргументов): конечно, для этого существуют специальные учреждения, и мы не должны брать на себя их миссию, это, безусловно, гораздо сложнее, чем кажется на первый взгляд, мы ее почти не знаем, мало ли что от нее можно ждать.

Римское три: во Франции более 200 ООО бездомных, и социальные организации не могут заниматься всеми. Каждую ночь тысячи людей спят на улице. Сейчас зима, холодно. Каждую зиму люди умирают на улице от холода.

Заключение: что нам мешает попробовать? Чего мы боимся, почему заранее опускаем руки? (Мадам Ривери часто говорит, что мои заключения всегда чуть-чуть высокопарны, это правда, но иногда цель оправдывает средства.)

Я записала свое выступление в тетради и подчеркнула красным ключевые пункты. Несколько раз произнесла монолог перед зеркалом в ванной, стараясь говорить уверенным голосом и сохранять руки в покое."
....................................
«Ванна готова. Я помогаю Но раздеться, приходится дышать ртом, чтобы не задохнуться, смотрю, как она опускается в горячую воду, у нее тело мальчика, прямые узкие ноги, худые руки, плоская грудь, выпирающие ребра. От жары ее щеки розовеют, у нее такая тонкая кожа, что видна каждая жилка. Я остаюсь в ванной — боюсь, как бы Но не стало плохо. Беру мочалку и тру ей спину, руки, ноги, нужно побольше мыла, приказываю «встань, сядь, повернись, дай правую ногу, левую». Она молча подчиняется. Я протягиваю ей мочалку, чтобы она завершила свой туалет, отворачиваюсь, слышу, как она встает в воде, затем опускается обратно. Разворачиваю большое полотенце, с моей помощью Но вылезает из ванны. На поверхности воды, среди мыльной пены, плавают ошметки грязи."
.....................................
"Мы ужинаем вчетвером, мама приготовила запеканку с кабачками. Впервые за долгое время она сменила халат на черные брюки и полосатый свитер. Родители ни о чем нас не расспрашивают. Ведут себя так, словно сегодня обычный вечер, мама остается с нами до конца ужина. Мне кажется, что сейчас она по-настоящему с нами, ее присутствие — не формальность, нет, она действительно здесь. Мы болтаем обо всем понемногу, отец рассказывает о скорой командировке в Китай, о Шанхае, который сейчас бурно развивается. Конечно же, Но нет никакого дела ни до Шанхая, ни до собаки консьержа, которая развлекается тем, что выкапывает несуществующие кости на газоне во дворе, ни до счетов за электричество, но это неважно. Важно, что она расслабилась, что не чувствует, будто за ней наблюдают, изучают ее. И в кои-то веки мне кажется, что это возможно — семейный ужин, как в рекламе готовых блюд, беседа течет плавно и неспешно, без фальши и подтекста, без пауз и провисаний, всегда кому-то есть что сказать, никто не выглядит уставшим и печальным. Сегодня за нашим столом не царит давящее молчание.

Весит Но сорок килограмм, ей восемнадцать лет, а выглядит она от силы на пятнадцать, у нее дрожат руки, когда она подносит к губам стакан, ногти обгрызены до мяса, волосы падают на глаза, жесты неловки и угловаты. Она делает неимоверные усилия, чтобы просто оставаться за столом. Чтобы сидеть. Чтобы держаться прямо. Сколько времени она не ужинала вот так, в квартире, не торопясь, не спеша уступить место следующему, сколько времени она не пользовалась салфетками и не ела свежих овощей? Только это сейчас и важно. Остальное подождет."
..................................
"По совету отца Но сходила в социальную службу, которая вела ее дела. Она собрала необходимые справки и теперь два раза в неделю посещает центр помощи молодым женщинам, оказавшимся в очень трудной ситуации. Там она может свободно пользоваться телефоном, ксероксом, компьютером. Там есть кафетерий и дают талончики на обед. Она начала искать работу.

Отец заказал дубликаты ключей, и теперь Но уходит и приходит когда ей вздумается. Она часто обедает в «Бургер Кинг», потому что там дают сдачу с обеденных талонов, и этой мелочи хватает ей на сигареты. Она звонит по объявлениям, ходит по магазинам в поисках вакансии, но возвращается обязательно засветло. Много времени она проводит с мамой, рассказывает ей о своих поисках и еще бог знает о чем, только маме удается ее разговорить. Иногда задашь Но вопрос и видишь, как меняется у нее лицо, она делает вид, будто не слышала, а иногда вдруг начинает говорить в самый неожиданный момент, когда мама готовит еду, или моет посуду, или я делаю уроки, то есть когда Но не в центре нашего внимания и на нее никто не смотрит."
.................................
"Ее мать изнасиловали, когда той было пятнадцать лет. Их было четверо. Они вышли из бара в тот самый момент, когда она ехала на велосипеде по обочине деревенской дороги. Они силой затащили ее в машину. Когда она поняла, что беременна, для аборта уже было поздно. Денег же, достаточных, чтобы отправить ее в Англию, где на этом сроке еще могли помочь, в их семье никогда не водилось. Родилась Но в Нормандии. Ее мать зовут Сюзанн. Когда живот стал заметен, она бросила школу и больше туда не вернулась. Она не стала подавать судебный иск, чтобы избежать еще большего позора. После родов Сюзанн устроилась уборщицей в местный супермаркет. Она никогда не брала Но на руки. Не могла заставить себя дотронуться до нее. До семи лет Но воспитывали дед с бабкой. Сначала на нее показывали пальцем, перешептывались за спиной, отводили глаза, вздыхали и предрекали худшее. Вокруг них образовалась пустота, об этом Но рассказывала бабушка. Это она водила ее всюду — на рынок, в церковь, в школу. Крепко держа внучку за руку, старая дама переходила дорогу с высоко поднятой головой и прямой спиной. А потом все как-то забылось. Но уже не помнит, знала ли она с самого начала, что Сюзанн — ее мать, во всяком случае, она никогда не звала ее «мама». Мать никогда не садилась за стол ни рядом с ней, ни напротив. Она хотела, чтобы Но не существовало или чтобы она оказалась где-нибудь далеко-далеко. Она никогда не называла дочь по имени и не обращалась к ней прямо, всегда говоря о ней в третьем лице — «она», «эта».

Вечерами Сюзанн уходила гулять с местными парнями-байкерами."
...................................
"По вечерам мы встречаемся у Лукаса. Вместе с ним мы возвращаемся из лицея, на автобусе или, если очень холодно, на метро, а Но приходит прямо к нему. У Лукаса мы одни и свободны. Целыми днями Но ищет работу: магазины, компании по трудоустройству, агентства, везде она оставляет свое резюме, беспрестанно звонит по объявлениям, но всюду — отказ, потому что Но закончила всего шесть классов школы, не знает ни одного иностранного языка, не умеет пользоваться компьютером, она нигде никогда не работала."
..................................
"Теперь Но поднимается раньше всех. Ее будильник звонит в шесть утра, она готовит себе кофе, быстро проглатывает бутерброд и уходит в темноту. В обед она перехватывает сэндвич, сидя на высоком табурете в баре отеля, у нее всего четверть часа, не то ее начальник «исходит на мыло».

Вечером она переодевается, распускает собранные днем волосы, надевает куртку и той же дорогой возвращается обратно, к нам, очень усталая. Она ложится ненадолго отдохнуть, и иногда засыпает.

Каждый день Но должна убрать двадцать комнат и общественные места — холл, туалеты, коридор. На отдых нет ни секунды, шеф строго следит за этим. Она так и не смогла объяснить нам, что за публика останавливается в отеле, то ли туристы, то ли командировочные. Отель всегда забит до отказа. Шеф научил ее сортировать грязное и чистое белье (очень специфичным способом, надо сказать), складывать полотенца, использованные один лишь раз, таким образом, чтобы они сошли за нетронутые, и доливать водой неполные флаконы шампуня. Уборщица не имеет права ни сделать перерыв даже на пять минут, ни присаживаться во время работы, ни разговаривать с клиентами. Один раз шеф застал Но с сигаретой в холле первого этажа и долго орал, чтоб это было в первый и последний раз."
....................................
http://detectivebooks.ru/book/11675244/?page=17

Об авторе:
https://fr.wikipedia.org/wiki/Delphine_de_Vigan
Subscribe

  • и умеет держать

    и умеет держать себя в обществе ((Другой инфы о Жене из органов, я не надыбал.)) ............. Евгения Павловна Кассирова - Google Books books ›…

  • Мы пили прекрасную воду

    "Мы пили прекрасную воду, только что выделенную из мочи, попробовали морковь, помидоры, капусту и другие овощи, выращенные в условиях, аналогичных…

  • и купили новую "Волгу"

    ((Это 1963 год. Материальный уровень тогдашних генералов, которые не воровали.)) ......... 11 июля. Вместе с Мусей вчера ездили в автомагазин и за…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 2 comments