belkafoto (belkafoto) wrote,
belkafoto
belkafoto

Мэри в Москве

Мэри в Москве

«Памела Линдон Трэверс – одна из самых таинственных фигур детской литературы, несмотря на мировую славу создательницы Мэри Поппинс.»
...........................
«...мало кто знает, что первой книгой, которую написала Трэверс, была вовсе не сказочная повесть, а сборник очерков о путешествии в Советскую Россию «Московская экскурсия». В основе книги – письма, которые в 1932 году Трэверс писала другу (имени его она не сообщает) из России. В 1933 году эти письма-очерки были опубликованы в журнале The New English Weekly. Позже, в 1934 году, была издана книга, но не привлекла особого внимания ни тогда, ни позднее.»
..............................
«Кто такой Василий Блаженный? В его честь воздвигнут собор, возвышающийся на Красной площади. Не могу назвать его образцом дурного вкуса; на мой взгляд, вкус тут отсутствует начисто – нагромождение одного архитектурного кошмара на другой. Весьма удачно, что именно его превратили в антирелигиозный музей. Так же, как и Исаакиевский собор. Здесь нет маятника, зато есть плакат, которому святой Исаак наверняка позавидовал бы. Я обнаружила его в одной из малых часовен: довольно безвкусная, вычурная советская версия святого Георгия, убивающего дракона.»
...................................
««Самое счастливое место, которое я видела в России, – это московская тюрьма. Нет, правда. Живи я в России, меня туда бы как магнитом тянуло. <…> После получасового статистического отчета – “от пяти до десяти лет за убийство; на время уборки урожая заключенных выпускают из тюрьмы под честное слово; в России преступность ниже, чем где-либо в мире, и т. д.” – директор пустил нас к заключенным. Никто из них, похоже, не был заперт, одни лежали на койках (в четыре яруса под самый потолок, как в кубрике на корабле, стены украшены вырезками из газет и неизменными портретами Ленина и Сталина), другие расхаживали туда-сюда, не выпуская из рук свои матрацы, а некоторые вообще били баклуши. Несмотря на грязь и невзрачность обстановки, лица заключенных сияли радостью. А почему бы и нет?». Трэверс подытоживает свои впечатления: «Антиобщественный поступок, который привел этих людей за решетку, стал для них глотком свободы, позволив вырваться из общей массы. Проявление индивидуальной воли, видимо, воспринимается в России так же, как приступ запоя на Западе: это огонь, который очищает».
Интересно, что в столь же восторженном тоне почти в это самое время (арестован 10 декабря 1931 года) вспоминал свое пребывание в тюрьме великий абсурдист Даниил Хармс: «Я был наиболее счастлив, когда у меня отняли перо и бумагу и запретили что-либо делать. У меня не было тревоги, что я не делаю чего-то по своей вине. Совесть была спокойна, и я был счастлив»

..................................
««Вдоль всех улиц тянутся очереди за продуктами. Люди стоят молча и серо. Их выносливость поразительна. На лицах застыло постоянное отсутствующее выражение, словно они находятся под наркозом. Это голод? Может, они и в самом деле, как утверждают антикоммунисты, питаются лишь лозунгами и мечтами об обещанном им рае на земле?»
.................................
««В церкви нас тоже не пускают, мы можем лишь снаружи любоваться их сверкающими куполами-луковицами. Нам постоянно твердят, что церкви закрыты или превращены в спортивные залы. Вчера, пока гид растолковывала фермеру-птичнику какой-то исторический сюжет, я все же прокралась за ее спиной и прошмыгнула в мозаичную дверь в освещенный свечами полумрак. Шла служба, церковь была полна народу. Какой-то силуэт отделился от толпы и, словно призрак, направился ко мне. На женщине была обычная, не поддающаяся описанию одежда, ноги обмотаны тряпьем, чтобы удержать остатки туфель. Она испуганно и торопливо заговорила со мной по-французски. У меня сжалось сердце! Я протянула ей несколько рублей, она поспешно спрятала их под лохмотьями и снова упала на колени. Хорошо, что у меня нашлось, что ей дать: этот вечный высокомерный отказ принять хоть что-то иссушает душу. “О, мы поглотили их!” – беззаботно ответила гид, когда я спросила ее, что же произошло со старыми русскими. Что ж, полагаю, “поглотили” такое же подходящее слово, как и любое другое».
................................
«После посещения Эрмитажа, где Трэверс любовалась знаменитыми портретами Рембрандта, она записала: «Вот чего не хватает в России – личного во взгляде! Повсюду тут встречаешь лица застывшие и невыразительные, а глаза стеклянные и пустые. И опасные тоже: под влиянием настроения – жестокого или фанатичного – они способны на что угодно. Как хочется видеть личности, а не личины – многократно тиражированные советские маски!»
Удивительно, но у Трэверс всякий раз своя отличная от общей точка зрения на увиденное. Она не только отмечает пышную красоту дворцов и гигантский размах советских Домов культуры и стадионов, но и серую убогую одинаковость людей на улице – «Серый, серый, серый – только серый цвет в лицах здешних людей и на небе», – энтузиазм и озлобленность одновременно. «Россия еще не изжила влияние Достоевского: иступленное сострадание сочетается здесь с бессмысленной жестокостью. На днях я стала свидетельницей того, как двое мужчин, привычно ругавшихся на улице, вдруг наскочили друг на дружку, один из них повалил противника и ногой ткнул лицом в грязь. Папаша, братишка, возлюбите друг друга! Я убил Ивана за то, что он взял мой перочинный ножик».
.....................................
«Горничная, больше похожая на санитарку в клинике для душевнобольных (на что, впрочем, есть свои резоны: похоже, мы все тут немного не в себе), пришла в ужас, когда я захотела принять горячую ванну. Она сообщила мне, что из-за нехватки топлива для печей горячая вода появляется лишь два раза в неделю. Смущенная собственной дерзостью, я поспешила извиниться и осторожно осведомилась, нельзя ли пустить холодную воду, хотя бы тонкой струйкой? Позвякивая ключами, горничная, прежде чем удалиться, всем своим видом дала мне понять, что об этом не стоит даже заикаться. Однако портье, предпринявший доблестную попытку починить электричество (ванная комната с момента моего заселения пребывала в кромешной темноте и ночью и днем), обнадежил меня, что холодная вода, возможно, появится к вечеру».
..............................
«Трэверс отмечает необыкновенный энтузиазм людей, с которыми она встречается, но не может найти ему рационального объяснения: «”У нас есть работа”. Работа! Мы на Западе считаем, что тепло и пища – воздаяние за труд, а здесь труд заменяет и то и другое. Я начинаю понимать почему. В России иметь работу, рабочее место – это признак социальной значимости. Служить государству – высочайшая моральная доблесть, государство прекрасно сознает это и использует с максимальной для себя выгодой. <…> Новая Россия исповедует ту же доктрину лишений. В то время как мир изнывает от изобилия. Зачем нам отказываться от еды? Страна, которая первой села за пиршественный стол, будет руководить миром». Стойкость людей, с достоинством выносящих лишения, вызывает у Трэверс уважение. «Сегодня гид рассказала мне, как одна туристка в конце поездки захотела подарить ей пару теплых чулок. “Представляете! Какое оскорбление!” При этом девушка была так скудно и не по погоде одета! Но эти люди готовы терпеть все. Уж не гордыня ли это? Какая разница! Мне эта девушка понравилась. Пусть она и путается в исторических фактах – зато как она нас ненавидит! И поделом».
.............................
«Трэверс пытается понять, как, почему манипуляции большевиков массовым сознанием смогли изменить огромную страну. Ответ на свое недоумение она находит… в театре, где ее поражает умение аудитории отдаться иллюзии: «Сидя в русском театре, начинаешь понимать, как советскому государству удалось довести страну до крайности: добавьте к природной тяге к актерству непрекращающуюся пропаганду и бесконечные плакаты и вы сможете приручить человека к нынешнему режиму. Афиши, громкоговорители и личная склонность все превращать в театр способны убедить любого, что он играет ведущую роль в большевистском пышном спектакле и что без его участия вся сценическая конструкция Советской России обратится в руины. О, как это хитро придумано, как чертовски хитро! Ленин обнаружил, что медведи могут плясать, а Сталин догадался, как вдеть им в носы кольца, чтобы водить по улицам. Но не скрывается ли где-то там, за всей этой хитроумной эксплуатацией, желание самого медведя, чтобы его водили? Не по собственной ли воле люди выбрали тиранов, которые подыгрывают их самым глубоким инстинктам и освобождают от необходимости думать самостоятельно?»
.............................
«Молодой американец, которого я встретила несколько дней назад, рассказал мне, что его друг, тоже американец, возвращаясь на родину, отдал своей русской подруге граммофон. Хотя девушка не была красавицей, на ней тут же женился юноша, любящий музыку. Однако, став обладателем граммофона, он быстренько развелся и женился на девушке посимпатичнее. На радостях он подарил граммофон новой жене, после чего та в свою очередь с ним развелась и выбрала супруга покраше. Ну и так далее. Граммофон вел весьма легкомысленное существование, перебираясь из одной супружеской постели в другую. Чем все это для него закончилось – неизвестно. Возможно, он скончался от старости и изнурительного труда».
...............................
«Личная жизнь
Хотя она ни разу не была замужем, Трэверс за всю свою жизнь имела множество любовных романов как с мужчинами, так и с женщинами[2]. Незадолго до своего 40-летия Трэверс усыновила ирландского мальчика из Дублина Джона Кэмиллуса Гона (род. 15 августа 1939 года), который был внуком Джозефа Гона — первого биографа Уильяма Йейтса. Джозеф и его жена в силу обстоятельств были вынуждены в одиночку воспитывать семерых внуков, поэтому согласились отдать кого-нибудь на усыновление. И хотя Кэмиллус имел брата-близнеца Энтони, Трэверс отказалась почему-то брать двоих детей и усыновила только Кэмилуса (его она выбрала по совету своего астролога). Кэмиллус (после усыновления он стал Кэмилусом Трэверсом Гоном) ничего не знал о своём происхождении до 17 лет, пока случайно не столкнулся с Энтони в одном лондонском баре. Кэмиллус умер в Лондоне в ноябре 2011.»
Subscribe

  • разглядывал цветы в вазочке, телефон

    разглядывал цветы в вазочке, телефон, часы, серебряную пепельницу ((Так, Берлин 1928 года. В тачке есть цветы и телефон. Уже была беспроводная…

  • сценарий фильма

    решившей написать сценарий фильма ((Ее пример другим наука. Ни Чуковская, ни Ахматова на написание сценария не отважились.)) ................ "Среди…

  • Алень

    Алень — название географических объектов. (Вика) "А вы уже знаете, кто такой Алень? Алени - это такие наивные мужчины." ((Тема обманутого,…

  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your IP address will be recorded 

  • 19 comments

  • разглядывал цветы в вазочке, телефон

    разглядывал цветы в вазочке, телефон, часы, серебряную пепельницу ((Так, Берлин 1928 года. В тачке есть цветы и телефон. Уже была беспроводная…

  • сценарий фильма

    решившей написать сценарий фильма ((Ее пример другим наука. Ни Чуковская, ни Ахматова на написание сценария не отважились.)) ................ "Среди…

  • Алень

    Алень — название географических объектов. (Вика) "А вы уже знаете, кто такой Алень? Алени - это такие наивные мужчины." ((Тема обманутого,…